Навек

Мы не дошли. Не дописали строки.
Не досмотрели фильм, что шёл всю жизнь.
Ты отпустил. Я отпустила. Сроки
Истекли. Но в сердце — ты, во мне — держись.

Мы научились говорить глазами,
Когда слова бессильны против тьмы.
И разошлись, как в море корабли,
Но не забыли, как тонуть в любви умели мы.

А помнишь, как впервые поцелуй
Смешал дыханье, и всё поплыло?
Как ты сказал: «Навек» — и я поверила,
И мы смотрели в небо, где летели птицы, как и мы.

И были вёсны. И сгорали фотографии.
Ты уходил — я отпускала, зная:
Вернёшься. Так уж было начертано
Там, где чертят орбиты для двоих, не понимая,

Что им не встретиться уже в этом столетье.
Им лишь гореть вдали, не замерзая,
И посылать сигналы на рассвете,
И падать в ночь, друг друга обнимая,

Но не телами — памятью, душой,
Стихами, что никто не прочитает.
Велосипедом, звездами, мечтой
И болью, что так сердце обжигает .

Ты говорил: «Навек» — но было поздно.
Я говорила: «Отпусти» — а руки лед.
Мы разошлись, как две реки, как грозы
Несущие свой медленный полёт.

Навек — это не вместе до могилы.
Навек — это когда в любой толпе
Узнаешь по спине, по поступи, по силе,
По тишине, по вздоху, по себе.

Навек — это не быть, а оставаться
Внутри друг друга, как в чужой стране,
Где можно и не жить, а просто биться,
И не искать ключи, и быть на дне,

Но знать, что где-то есть другая сила,
Что дышит тем же воздухом, что ты.
И на разных берегах незримо
Оборачиваться в огромной мгле.

Навек — это когда ты отпустил, а не забыл.
Навек — это когда идёшь один,
Но слышишь рядом шаг её — незримый.
И запах. И дыхание. И голоса мотив.

Мы не допели. Не доплакали. Не сбылись.
Мы научились не просить о встрече.
Мы приняли, что наша вечность — тишь,
И расставанье — это тоже вечность.

Но знаешь что? Я рада, что мы были.
Я рада, что боялась, что ждала.
Что мы друг друга никогда не разлюбили,
Что ты — навек, и я — навек твоя.

Навек — это не рядом, а внутри.
Навек — это когда закрыв глаза,
Я вижу не того, с кем завтра поутру,
А тебя — мальчишку, что смотрел в глаза,

И говорил: «Навек», и было так легко,
И верилось, и не боялось падать.
Мы не умели падать высоко,
Мы просто падали в любовь, как в благодать.

А если вдруг кто-то спросит однажды:
«Кого бы ты в новую жизнь взяла?»
Я не скажу — никому, им это не важно,
Но знаю — тебя, одного лишь тебя.

Если б горел костёр и вода замерзала,
И можно спасти лишь одного на земле —
Я выбрала бы не того, кто любил меня мало,
А того, кто сжигал меня в самом огне.

Того, кто у подъезда сказал: «Будь моею»,
Кто вёз на велосипеде сквозь ночь и весну.
Я бы спасла не того, кто умеет быть тенью,
А тебя — потому что навек я люблю.

Босая по снегу — за ним, на край света ,
За ним — в безмолвие, в пропасть, и в высь.
Спроси: «Зачем?» — я отвечу: «Не знаю».
И это будет вся моя жизнь.

Я не пишу стихи. Я просто помню.
Я не зову. Я знаю — ты придёшь,
Когда закончится эта жизнь, и в новом доме
Ты скажешь: «Здравствуй, я искал тебя лет сто.»

Я улыбнусь. И мы начнём сначала.
Без боли, без обид, без глупых ссор.
Навек — это не тайна и печаль,
А тишина, где снова мы, чтобы продолжить спор.

Навек — это не точка. Это вечный свет,
Который мы зажгли, когда не знали,
Что нету счастья. Есть только — навек.
И мы. И тот фейерверк в начале.

Навек — это ты. И я. И наша боль,
Которая не лечится прощаньем.
Навек — это когда не будет больше слов,
А будет тишина. И в ней — одно дыханье.

На двоих.