Дело Аверченко...

Глинская пустынь, Сосновка, ухабы,
Ангел натянет земные канаты,
Поезд, кручина, могилы и бабы,
Едет курганскмй епископ в бушлате.

Мчится в Сиблаг, прозабыв о Ташкенте,
Шлёт телеграммы жестокая Тройка,
Дело Аверченко на постаменте,
Койка с провалом, чумная попойка.

В камне протяжный удар колокольни,
Скорчится сердце от сумрачной боли,
Господи, страшно, Господи больно,
Грусть подступает, правда из соли.

Грома раскаты в малой крупице,
В каждой слезе полыхание дали,
Вспомнится пустынь, путь до столицы,
Мельхиседека нищие ждали.

Отблеск вечернего града в порезах,
Били епископа, били жестоко,
В каждой молитве гремит антитеза,
Едут курганские в пекло пророки.

Дождь за окном, смерит взглядом погода,
Снится кокурка голодному батьке,
Там на пероне лишь Крик от народа,
Без деток скорбных заморенный дядька.

Лист дослужился до сумрачной гущи,
Вязкие лужи, в земле оправданье,
Едет с епископом бывший непьющий,
Неубиенный Ваня Сусанин.

В провинциальной, грубой манере
Сказ о войне и о царской недоле,
Зэки так долго глаголят о вере,
И о запившем, Истинном Боге.

Русь за окном, отварная бездонность,
Небо зачёсано крыльями мёртвых,
Господи, страшно, Духа бездомность,
Только в гробу для двуногого отдых,
Свежая кровь, здесь Крови беззаконность,
Господи, страшно, в пастях Свободы!
Русь за окном и камней окрылённость,
Господи, страшно, первые роды,
Небо рожает для нас невесомость...
В час нелюбви, в час лихой непогоды
Дух исцелит золотая Безмолвность...