Крейсер Трынду-3000. Суть Защиты

Крейсер «Трынду-3000». Мостик. Падучая, смех и диссертация.

Имперский кот Чуч бился в падучей. Он сидел на пульте наведения ракет, прижимая заживающую лапу к столешнице, и читал вслух дневник некоего кандидата в науку. Голос его то взлетал до фальцета, то падал в хриплый шёпот. Гипс уже сняли, но лапа всё равно болела — то ли от погоды, то ли от того, что Чуч стучал ею по пульту, выбивая ритм собственному смеху.

— Сегодня Грин защищал диссертацию. Кандидатскую. Мог бы, конечно, сразу и докторскую — тема позволяла. Она звучала тревожно и ново: «Есть ли у Сути суть?».

Ксас, проверявший системы, поднял голову:
— Это он про нас?

— Не мешай, — отмахнулся Чуч. — Дальше интереснее.

Комиссия сидела уже десять минут и ждала номинанта. Пять мужчин старческого возраста и одна бэбэта возраста членовредительного. Плюс секретарь... Ша... секретарь лет двадцать три.

— Двадцать три, — мечтательно повторил Чуч. — А у нас на крейсере — ни одной секретарши.

— Есть я, — напомнила Эжения.

— Ты — мастер-наводчик. Это другая категория.

Грин не вошёл — он впорхнул. Лиловый пинжак. Галстук цвета кракозябры. Чёлка с напуском на правую бровь. Малиновые брюки впритык. И туфли... боже, какие у него были туфли! Цвета бордо. Рубашки не было — галстук был одет прямо на крахмальную майку.

— Рубашки не было! — заорал Чуч и заколотил лапой по пульту. — Галстук на майку! А туфли — бордо! Вы представляете?!

Ксас представлял. Эжения представляла. Даже Гав, который вообще не интересовался модой, представил и почему-то чихнул.

Комиссия дружно икнула. И лишь секретарь расставила по привычке стройные ножки... для устойчивости.

Чуч сделал паузу, давая этой детали осесть в сознании экипажа.

— Ножки, — прошептал он. — Для устойчивости. Вот как надо диссертации защищать.

— Добрый день, уважаемая комиссия... Мисс Секретарь... Тема моего труда — научного, замечу — «Суть Сути суть»... И будете правы, утверждая, что великий китайский мыслитель Сунь Цзы в своём трактате «Эхо войны» был не прав: войны не выигрывают, не начав. И я начну войну Сути с сутью...

— Войну Сути с сутью, — повторил Чуч. — Это же гениально! Он объявил войну самой сути! На учёном совете!

— Сунь Цзы, — задумчиво произнёс Ксас. — А ведь действительно: если не начать войну, не выиграешь. Грин начал. Значит — выиграл.

— Вот вы, профессор... — обратился он к председателю. — В чём видите суть свою?

Чуч замолчал, наслаждаясь моментом.

Председатель скосил глаз на бэбэту. Бэбэта — на него. Секретарь сдвинула ножки.

— Сдвинула! — взвыл Чуч. — Ножки! Для устойчивости! А Грин их раскусил!

Тихо скрипело шариковое перо и форточка от сквозняка...

— Сквозняк! — Чуч уже не сидел, он стоял на трёх лапах и размахивал четвёртой. — В диссертационном совете — сквозняк! Как у нас в архиве!

— Засчитано, — проскрипел покрасневший вдруг профессор. И под аплодисменты полез обниматься. Секретарь по привычке раздвинула ножки... и вдруг вспомнила, что забыла одеть трусики... выйдя из ректорской, они остались под розовой мужской рубашкой на стуле... Но было уже поздно. Грин, отбившись от объятий, как раз поднимал упавший лист доклада...

На мостике воцарилась тишина. Даже двигатели, казалось, затаили дыхание.

Ксас сухо заметил:
— И где делась рубашка, бля? Думал председатель потом.

Эжения, которая два раза успела уписяться смехом, вытерла слёзы и умничала:
— И кто скажет, что это отсыл к шахматной игре в Васюках? Грин — он везде отсылы оставляет. И трусики — это же про ферзя, который без защиты.

— Е, бля, вслух! — констатировал Арчи с люстры, и его голос прозвучал так торжественно, будто он объявлял итоги голосования.

И только Крал Два, который перехватил трансляцию на своей половине Вселенной, сидел на флагманском крейсере и грустно смотрел на экран. Потом он записал всё на память — в свой личный архив, который хранил под подушкой вместе с запасным клингонским словарём.

— Не было у них такого, — прошептал он. — Никогда не было.