В сумраке абсолютного разума. Часть 2

Вторая часть поэмы

Открылись двери. Высыпались люди,
Как тесто вылезает из печи.
Вся станция до хрипоты кричит,
Но крик протяжный никого не будит.
Мы все больны, всех нас пора лечить.

Он продирался по реке народа,
Совсем не так намереваясь плыть.
Хоть иногда полезнее забыть,
Недостающей дозой кислорода
Такие мысли трудно объяснить.

Остановился, чтобы отдышаться,
Прийти в порядок, дух перевести.
Всё было бы не дорого спасти.
Порой ломать - приятнее решаться,
Ведь это смело, сколько ни крути.

"Я выбрал путь, я собираюсь драться.
Наверно, пора с ума сходить.
Но важно в этом не переборщить,
Не потеряться, не перестараться
И цель эксперимента не забыть."

Подумал так категоричный Горя.
Несчастная заблудшая душа!
Уйдя в себя и глубоко дыша,
Как тёмное встревоженное море,
Он мерно колебался, неспеша:

"Совсем не тривиальная задача -
В кукушке тараканов разводить.
Они там есть; немного подкормить -
И расплодятся, ну а как иначе?
Пока не поздно - начинай травить.

Куда пойти - пока не понимаю.
В мозгу расковырять какую страсть?
Есть очень много способов пропасть.
Я пропадать покуда не желаю.
Мне нужно только временно упасть.

Депрессия - хороший вариант,
Но всё же, далеко не то, что нужно.
Такую тьму не сделаешь натужно,
Перед собой вздымая транспарант -
Все справедливо посмеются дружно.





Что мне с того? Мне "все" неинтересны.
Мне интересен только я один,
Своей душе и телу господин.
Сойти с ума я собираюсь честно.
Так чем в итоге вышибают клин?"

Тут мысленная чепуха прерва;лась.
И что-то Горю начало мутить.
Неимоверно захотелось пить.
И совершенно ясно показалось -
Его намереваются душить.

И он срывал опасную одежду,
Но слой поддёвки зажимал кадык,
Давил на шею каждый воротник
И тёплый шарф, незаменимый прежде,
И крест нательный, как пираний клык.

"Широкий шарф, ласкающе-приятный,
Ты покусился, гадкая змея,
Нефигурально удушить меня?
Скажи, багрово-красно-опиатный,
Ты опьянел от моего огня?

Тьфу!"




Он тёплую колючую змеюку
Повторно перевязывать не стал.
В портфеле кулаком её примял,
Перетерпел сползающую муку
И резко, неестественно устал.

"Прошло. На чём бишь я остановился?
Безумие в мозгу перебирал.
И подходящий вариант искал,
И не нашёл, и не определился.
Вскипают мысли, плавится металл!

Я на костре свинцовые пластины
В погнутую жестянку положу.
Об этом никому не расскажу.
Накапаю свинца в лекала глины
И проложу последнюю межу.

Опять не то! Фантазия, работай!
На чердаке пока полно идей.
Что проще перемалывать людей?
Сойти с ума - не трудная забота,
Прийти обратно, думаю, сложней.

Итак, в ассортименте паранойя,
Шизофрения, биполярка, бред,
Большой “привет” и маленький “привет”,
Замена “Я”, и многое такое,
Чего ещё в помине даже нет!

Какая смехотворная дилемма!
Возьми себе расстройство по душе...
Меня смущает прочное клише,
Что если ты осознаёшь проблему,
Она, считай, рассыпалась уже.

А если так, то ничего конкретно
Я до поры не должен понимать.
Довольно трудно что-то выбирать
Для самого себя же незаметно.
Мне нужно, получается, не знать.

Забытая программа на репите...
Ещё вариант, безумие любви -
Не для меня. Попробуй, доживи
До той поры! О сколько нам открытий...
Ты позови, как будет, позови!

Как поступить?  Наверное, придётся
Доискиваться мнения других.
Я, как возможно, избегал таких.
От них клеймо навеки остаётся,
Отметка в документах — это псих.





Но что поделать? Не большая плата,
Не очень-то великая цена
За то, что осознание сполна
Преодолеет форму дистиллята
И перескочит оболочку сна.

Простейшая действительная мера -
Признание холодной стороны.
Нет в этом человеческой вины.
И сказанное принимать на веру
Мы поголовно все обречены.

Тогда я буду поступать нарочно,
Как самый настоящий психопат.
Пускай об этом люди говорят.
Когда от разговоров будет тошно,
Они меня, возможно, убедят.

Определилась нужная метода,
Я сообразно действую теперь.
Наполовину сказанному верь.
И мнению безликого народа
Не оставляй-ка нараспашку дверь."

Толпа застыла. Горедум, как битый,
Желеобразно к выходу потёк.
Ещё в начале передумать мог;
Во тьму кромешную врата открыты,
Он только что переступил порог.

***

По некрасивой лестнице поднялся,
Рекламные плакаты почитал,
С бездушной автоматикой подрался;
Ногами не спеша перебирал.

Чуть не упал, безвременно и глупо,
Познав удар карающей двери.
Пока не труп, карикатура трупа,
Он ослабел в преддверии зари.

В кармане две ненужные купюры.
Их тупо даже некому впихнуть.
Вот так высокий уровень культуры
Не позволяет совесть обмануть.

…

Из тёплого подземного угара
В холодный освежающий буран.
Из тёмного понятного кошмара
В блестящий непонятный балаган.

***



Сонно и нехотя ковылял,
Тягучей думе невольно вторя,
Самозабвенно себя съедал.
И вдруг позвали: “Горянчик, Горя!”

Долго смотрел и не узнавал.
Непринужденно скучал у входа,
Что-то конкретное выжидал,
Федя, который совсем не Фёдор.

Гигантской лапой руку пожал.
"Здравствуй, Горянчик, а ты откуда?
Я тебе, жалко, не написал,
Да не предполагал, что буду.

Не задержу тебя? Ты спешил?
Слушай, ты чё-то слегка напряжный.
Мне интересно, куда ходил?"
Горянчик выдавил: "так, не важно."

"Ладно. Не важно. Скажи, Горян,
Ты пока ехал, может быть, видел..."
Вдруг замолчал и подумал - "зря...",
Подкинув повод слепой обиде.

Но не обиделся Горедум
И не переспросил ни слова.
Производимый словами шум
Недовоспринимал, как новый.

Федя молчал - Горедум молчал.
Федя стоял - Горедум остался.
Если бы кто-нибудь не сказал…
(Впрочем, не знаю, не занимался.)

Себя немного растормошил;
На разговор исполняя квоту,
Горя все мысли опустошил,
Спросил губами: “а ты чего тут?”

Он - посмотрел поверх головы,
Одно мгновение колебался,
И, несмотря ни на что, увы,
Даже немного не растерялся.

“Да ничего. Ждал кое-кого” -
Бросил отчётливо и железно.
(Может, сомнение для него
Было бы даже весьма полезно.)

“Ладно, забыли. Уже не жду.
Кое-кто, видимо, не придёт.
Да я, наверное, щас пойду…
Меня, вот, никто особо не ждёт.




Ну всё, пока! Бегу в магазин.
Рад бы ещё постоять с тобой…”
Он собирался пойти один,
И Горедум просипел: “Постой!

Знаешь, мне тоже пора в магаз,
Давай пройдёмся, поговорим.”
(Кажется, это был первый раз,
Раньше такого не было с ним.)

Ворвался в зиму себе назло.
(Даже подумал не выходить.)
В городе мрака, увы, светло;
До ночи нужно ещё дожить.

***

Зима! Как много в этом слове
Для слуха нашего сплелось,
В глубинах мозга обрелось,
В густой перемешалось крови...
Одной картинкой обошлось.

Определяется понятно:
Тоской, хандрой из года в год,
Душой, закованной под лёд,
Пуховиком неаккуратным,
И снегом, если повезёт.

Чему же уподобить зиму?
Зима - запретная страна,
Зима - девятая волна,
Неотвратимая причина
Психологического дна.

Все дни до одури похожи,
Все ночи тёмные темны.
Там одинаковые сны,
Как толпы серые прохожих,
Себе и Богу не нужны.

Зима вполне разнообразна:
Температура, виды льда...
Обыкновенная вода
Пусть иногда и безобразна,
Неповторимая всегда.

***

Пока отложим эту воду
В лабораторное стекло.
Легко описывать погоду,
А человека - тяжело.

О чём-то замолчала вьюга,
Уснули томные снега.
Два друга, или псевдо-друга,
Или, хотя бы, не врага

Шли, утопая по колено
В смиренно-пепельных волнах.
После отлива тает пена
На оголённых берегах.

И потому они молчали.
Всё было сказано и так.
Сами себя не понимали,
А друг - тем более, простак.

В свои душевные секреты
Не интересно посвящать:
Он не даёт тебе советы,
Он не обязан понимать.

И лишь сочувствия немного
Он, может быть, сумеет дать,
Однако ценную подмогу
Не все мечтают получать.

Они в безмолвии шагали.
Был недалече магазин;
А в голове у них мелькали
Столетия подобных зим.




Серьёзны до карикатуры,
В глубокой драме тишины,
Две непохожие фигуры
Носили разные штаны:

У Гори были пуховы;;е -
От мира лучшая броня.
Пусть неуклюжие, смешные,
Тепло желанное хранят.

У Феди были просто брюки.
Он не особо замерзал.
А может, наплевал на муки,
Кого-то, ведь, ужасно ждал...

Но хоть не говорили оба,
В них мысли разные текли:
Спал Горедум в удушье гроба,
А Федя в голубой дали.

И вдруг он будто бы очнулся.
Остановился на пути,
Потом на Горю обернулся -
На метры! Метры позади…

Всё это было диковато -
На коже и в душе мороз.
Он бросил Горе виноватый,
Не принуждающий вопрос.

***

Пусть не был мастером ироний,
И для весельчака - угрюм.
В шутливо-непонятном тоне:
"Как поживаешь, Горедум?

Скажи, давненько не видались.
К чему лукавить? Не хотим.
Давай, пока не разбежались,
О жизни, хоть, поговорим?"

"Ну хорошо," - сипатый Горя
Спаял обдуманный ответ.
"Но только у меня историй
Для разговора, так-то, нет."

- Почти за год? - Да, представляешь.
- Нет, Горедум, давай, колись.
Ты всё поэму сочиняешь?
Как, рифмы новые нашлись?

- Не знаю, не пишу полгода.
- А почему? - Да музы нет.
Ты прямо наезжаешь сходу,
Не разговор, а полный бред.



- Чего ты, Горя? Я ж по-братски.
Ты, типа, напряжённый, жесть.
Вопрос, наверное, дурацкий -
А девушка у тебя есть?

- Эх, Федя, Федя, нет, конечно...
Как поживаю? Не сказал?
Не говори, что спать не грешно.
Я спал, и спал, и спал, и спал...

- Нда, Горедум... - Согласен, Федя.
Послушаем тебя. Скажи,
Ты продвигаешься к победе?
Сустав, я, думаю, зажил?

…

И Федя воодушевился -
Он только этого и ждал.
И Горя, наконец, забылся
И человеку не мешал.

***

“Да, Горедум, болит немного…
Неважно, пустяки, пройдёт.
Я подворачиваю ногу
Наверное, четвёртый год.

Одну и ту же. Нет, послушай,
Ведь это абсолютный бред!
Как будто руку даже лучше...
Ведущую. Да хрен там! Нет.

Мне скоро ехать на минводы.”
- Зимой? - Так я ж не отдыхать.
На сборы, там не до погоды.
- Позволь победы пожелать.

– Не стоит, я не сомневаюсь,
Великолепно пролечу.
Нет, я, конечно, постараюсь,
Но обольщаться не хочу.

К тому ж нога, сам понимаешь,
Определённо не финал.
– И почему не отменяешь?
– Я бы, конечно, подождал,

Но у меня друзья, зараза,
И там Володька, идиот…
– Ты хоть выигрывал? – Ни разу.
– А сколько там? – Четвёртый год.




- К чему тебе, ну нафиг это?
- К чему, к чему... Здоровье, спорт,
Поездки, вот, на море летом,
Пускай немного не курорт...

- Как по учёбе? - Да нормально.
Сейчас пишу один проект.
Я понимаю, так банально,
Про artificial интеллект.

Нет, ты послушай, это круто…

***

И вот, подобною манерой,
Был незаметно пройден путь.
Лишь Федя рисовал химеры,
А Горедум кивал чуть-чуть.

Уже в перипетии друга
Он не особенно вникал.
И смысл, маленький хитрюга,
Неотвратимо ускользал.

Но Федя только разгонялся.
(Какая разница, кому?)
Хотя бы человек попался,
Уже неважно, почему.

Они дошли до магазина -
Он говорил, и говорил.
У Феди - полная корзина,
А Горедум купить забыл

И хлеб, и яйца, и молочку.
Схватил безмолвствующий взгляд,
Прошёл витрины по цепочке,
Пересчитал за рядом ряд

И вышел. Федя вышел тоже.
Пакеты, полные еды.
Точнее говоря, бурды,
На пищу даже не похожей.

А Горедум, пустой и мрачный,
Как человеческая пыль,
Как нерассказанная быль -
Молчал довольно однозначно.

“Ну всё, поговорили вроде,
Теперь прости, пора бежать.
Давай, пока.” - Прощай, Мефодий,
Мне больше нечего сказать.

***



На слепом перепутии ночи
Он опять оставался один.
Человек умирает короче
На виду миллиона спин.

Человек умирает короче
На блестящем пути машин,
У нечувствующих оболочек
И бездействующих витрин.

Но агония долго длиться,
Далеко не вторую ночь,
Если, чтобы в себе забыться,
Человеку бегут помочь.

Не оправдывая реальность
Колебанием пустоты,
Как затасканная нормальность,
Эти деятели пусты.

Презирайте такие жесты,
Отдаляющие судьбу!
Милосердию тут не место,
Это выставка на гробу.

Милосердие, как продажа -
Обоюдно-взаимный акт.
А иначе - грабёж и кража,
Не подписывайте контракт.

Предоставленный только ночи
Справедливо своё берёт,
Человек ничего не хочет,
Человек ничего не ждёт.

***

На безумно красивой планете
Ежедневно гноится война,
Погибают невинные дети.
Это общая наша вина.

Это общее наше ненастье.
Безопасное небо - одно,
Вне зависимости от власти,
Как бы ни было всё равно.

Всё равно, что возвышенный гений
Ежедневно рождается там,
Где из тысячи разных учений
Допускается только ислам.

Всё равно, что леса вырубают,
Всё равно, что политики врут,
Или массово голодают,
Или давятся и блюют.


Всё равно, что бывает, люди,
С крыш бросаются на бетон.
Всё равно, ничего не будет.
Мы - давно позабытый сон.

***

“Пойти обратно?
Да пошло всё лесом!
Немного отдохнуть.
Я так устал.
Каким неадекватным
Интересом
Переменяю путь?
Я в человеке ждал

Себе совета,
Узкую тропинку,
Забытый перевал
В пустых горах.
Не только это.
Я в себе слабинку
Внимательно искал
И жалкий страх.

Искал порыва
Развернуться тихо,
Сбежать как трус,
Оправдывая крах
Психозно-эмоциональным
Взрывом,
Неразберихой муз
И голосом в ушах.

И - ничего.
Бессмысленная битва
Уже в разгаре.
Мой безумный бой
Понятнее всего.
Послушай, даже бритва
При ударе
Немного
Направляется рукой.

Я сбился
Мысли просто убегают.
Не думай ни о чём,
Не говори слова.
Я притворился
Тем, кого не понимают.
Здесь даже не при чём
Народная молва.

Не поняли меня,
Я никого не понял,
Все остаются при своём.
Как хорошо!
Ничто - фигня.
Какая сила воли?
Кто? Почему? О чём?
Весь мир - пустой горшок.

Сойти с ума?
Есть разные варианты.
Возможно упороться
Чем-нибудь.
Жизнь говорит сама:
Играйте, музыканты!
Я не хочу избрать
Простой короткий путь.

Перетравить нейроны
Веществами
Легко и просто.
А потом куда?
Немыслимые стоны
Голосами,
Смердят каросты
И мозги - вода.

О нет, спасибо!
Мне того не надо.
Я не хочу
Подобные читы.
Я просто человек
Иного склада.
Я не плачу.
(Мои счета пусты).”

***

На заплёванный мир опускается тьма.
Горедум, разрывая пургу,
И живой человек, и дурная зима -
Перемешивается в мозгу.

Нарушается мыслей размеренный ход.
Сумасшедшего трудно понять.
Он желает уйти в роковой поворот,
Он мечтает себя потерять.

Изъявление воли слепого ума;
Всё бессмысленно, всё чепуха!
Проще, кажется, опустошить закрома,
Не накапливая потроха.

Горедум отказался бы от бытия
В пользу поиска бремени душ.
Что такое любовь? Что такое семья?
Мир без разума - гадкая чушь.

Не волнует его ни вселенская боль,
Ни свои непутёвые дни.
Сам себе человек - деспотичный король;
Мы одни, безнадёжно одни.

Но спокойно, увы, не живётся ему -
Нужно громко себя убедить,
Что пока он живой, никому, ничему
Чистый разум не переломить.

Изгибает мозги, проверяя в себе
Необъятные грани души.
Потерявший доверие даже к судьбе,
Горедум никуда не спешит.

***

Шагал домой, необходимо грозный,
Себе намереваясь доказать -
Задуманные меры так серьёзны,
Им невозможно противостоять.

Наверняка и переутомился,
И тёплый шарф - нет, не перевязал.
Вполне закономерно - простудился.
Раскачивая горы, зачихал.

И вот, уже десятый раз чихая,
Твердыни сотрясая до основ,
Вдруг оступился. Музыка живая
Проговорила громко: "Будь здоров!"



Потенциальный повод разговора
Его определённо испугал.
В защите от наивного укора
Он мог последний потерять запал.

И потому непроизвольно сжался,
Спасая мозг от невербальных стрел.
Однако не сумел, не удержался
И на одну секунду посмотрел.

Нет, не очередной знакомый Федя,
И не галлюцинация, не бред,
А девочка, зовущая к беседе,
Такой простой исполнив этикет.

Но Горедум воспринимал иначе.
И вежливость - придуманная ложь,
И всё что ни на есть - его дурачит.
Однако почему? Да хрен поймёшь.

Немного пристальнее разобрался,
И нехотя признал - уже знаком.
Он раньше, кажется, пересекался,
С ней на мероприятии каком…

Но хоть ты тресни - плохо понимая,
Когда и где, и почему, и как.
А в целом - он её, конечно, знает,
Но кто она - поди спроси, дурак.

"Красивое лицо, приятный голос,
Глаза, как полагается - без дна.
И локоны - заиндевевший колос.
Не честный человек, а масть одна."

Рассматривая дико и вульгарно,
Ни на секунду взгляд не отводил;
Без преувеличения - кошмарно.
А с ней поговорить, увы, забыл.

"Ты Горедум? Ты Двузеркальный Горя?"
Он пробурчал: "Да, это я, привет."
Но был ещё один вопрос в укоре,
И на него не получив ответ,

Не захотела продлевать загадки.
"Всё хорошо, нормально, Горедум?
Или, возможно, дома не в порядке?
Постой, ты так, по прихоти угрюм?"

Рассвирепел: "Да кто она такая?"
И посмотрел, как опалённый зверь.
- Тебя мои проблемы занимают?
Всё ли в порядке? Приходи, проверь.

***


И всё. Ушёл, довольный от проделки,
Коря себя, не подбирая слов,
Что к эдакой наиглупейшей стрелке
Он оказался малость не готов.

Но вскоре успокоился немного
И, ослабев от пережитых мук,
Вернулся на извечную дорогу.
Спектакль завершён. Замкнулся круг.

А в переулке - тихо и безлюдно.
На мир сошла спасительная тьма;
Мой Горедум, бездумно и занудно
Бродил во тьме предателя-ума.

Из тьмы обыкновенного балкона,
Как чёрная, встревоженная жуть,
Огромная, матёрая ворона
Спустилась и переградила путь.

"Привет, ворона! Ты ко мне спустилась?
Ты голодна? Прости меня. Пустой.
Ну, знаешь, извини, так получилось.
Ты подожди, могу прийти с едой."

Ворона ничего не отвечала.
И, пристально испытывая взгляд,
В каком-то трансе головой качала.
И понемногу пятилась назад.

"Чего тебе? Совсем не понимаю...
Ну не молчи, скажи хотя бы "кар!"
Однако птица, даже не моргая,
Была готова нанести удар.

Вороний взор с души не отрывался;
Ища вину, не находя вины,
Мой Горедум чего-то испугался.
Наверное, гнетущей тишины.

Он проиграл в необходимой схватке,
Так просто упустив желанный бой.
Сменил преодоление загадки
На веский повод убежать домой.

Какой позор! Не одолеть ворону!
В немом бою фиаско потерпеть!
Для честной битвы - разума икону
Совсем не обязательно иметь.

Итак, он дома.


(Тут место кончилось). Смотри третьим файлом