ПТСР

И семья твоя — мертвый костяк,
Захороненный под березой,
После боя завернутый в стяг,
Ярко-алый от крови — как роза.

И семья твоя — дети войны,
Что дрожат от кусачих морозов,
С перебитым хребтом тишины,
Напоенные ядом вопросов.

И семья твоя — ржавая лесть,
Что впилась в ордена и погоны.
Это право на горькую месть
И вагонов пустых эшелоны.

И семья твоя — выбитый зуб
В перекошенной роже вокзала.
Смерть целует в расщелины губ,
Где любовь тебя прежде ласкала.

И семья твоя — дети бетонных коробок,
Где в подъездах сквозит тишина.
Этот мир до безумия низок и робок,
И в шприце не любовь, а вина.

И семья твоя — телек, поющий о славе,
Пока в кухне течёт потолок.
Ты застрял в этой душной и ржавой канаве,
И мечтаешь нажать на курок.

И семья твоя — смятый чек из «Магнита»,
Списки тех, кто не вышел на связь.
Твоя совесть в бетонную деку забита,
И под кожей — столичная грязь.

И семья твоя — съёмный казенный квадрат,
Где за стенкой хрипит пустота.
Ты не воин уже, ты ненужный балласт —
Лишь сюжет для шестого псалма.

И семья твоя — это старая бл#дь,
Что имеют в притоне солдаты,
Перед тем как идут умирать,
Пока песни орёшь ты, поддатый.

И семья твоя — воющий пёс
У остывшей печи в одночасье.
Грязный ворох пустых папирос,
Твоё рваное, нищее счастье.

И семья твоя — копоть и гарь,
От прилета разнесенный ошметок.
В небесах равнодушный и белый сухарь
Смотрит вниз сквозь решетку высоток.

И семья твоя — ржавый патрон,
Что застрял в недописанной строчке.
Слышишь этот малиновый звон?
Это время дошло до отсрочки.

И семья твоя — просто кровать,
Где в бреду задыхается вечность.
Тебе некого больше позвать —
Впереди лишь одна бесконечность.

И семья твоя — мраморный зал,
Где не слышно ни вздоха, ни крика.
Бог тебя в колыбели проклял,
Улыбаясь темно и безлико.