Циркъ

Был дом на Цветном бульваре
(сейчас зовут иначе), не в нраве
были сами гости цирка, ведь тот дом
колыхал трепещущем огнем.

Но история запомнится не всем:
другие будут помнить море, солнце,
а некие приедут на спектакль в семь
без юмора, счастия и допроса.

Закат сменился глубинной тишиной,
но крик и радость действует донельзя.
Мне опротивился возглас шириной
до неузнаваемости счастия семейной.

На арену цирка вышли те герои,
которые болеют и борются со страхом.
Сон им был: там Чёрное море
покрушился на корабль взмахом

белого крыла. Бедные. Как
им страшно. Не бойтесь,
Я всегда за вас. И только чёрный мрак
подружился со зрителем и рёвом

дикого льва.

Была сцена мёртвого спокойствия
и только сердце колыхалось громко.
Перед публикой надел маску страшного расстройства
и вылетел из места без горести и ломки.

Зал кричал! Смеялся! Хохотал!
Но клоуны спрятались за сцену!
А самый главный в тишине рыдал
и смотрел на публику с мизансцены.

Но он идёт на риск
за запахом забытого героя!
Это называется артист:
с болью и с нежностью до боя.

30.03.26
Р.О.Д.


Рецензии
Роман, спасибо за это стихотворение. Оно как старая цирковая афиша — потёртое, но живое. Меня особенно задел переход от "Цветного бульвара" к сегодняшнему шуму, от заката — к тишине, где крик и радость действуют "донельзя". И образ клоуна, который в тишине рыдает, глядя на публику, — это очень точно. Мы ведь часто надеваем маски, чтобы не показывать страх, а потом уже не можем снять. А финал про новый мир, который мрачен, и про цирк, который стал домом, почти храмом, — пронзительно.

Андрей Невесомов   12.04.2026 23:16     Заявить о нарушении