166

Не в небе суд вершится над людьми,
а в каждом дне, что прожит между ними.
Не ангелы нас тянут за собой –
мы сами роем путь под сапогами.

Человек не светел и не тёмен –
он смесь: угля, что тлеет, и золы.
В нём жажда жить соседствует с усталой
готовностью предать себя в угоду тишины.

Мы ищем смысл, как ищут воду
в песках, где сами выжгли родники,
и пьём слова, придуманные кем-то,
чтоб не признать: мы сами пустыри.

Любовь у нас не дар, а испытанье:
кто выдержит – тот станет чуть живым.
Кто не смог – тот будет вечно помнить,
как близко был к тому, кем мог бы быть.

Мы верим в честь, пока не стало страшно,
в добро – пока оно не бьёт в ответ.
И каждый носит правду, как проклятье,
но чаще прячет, словно старый грех.

Не дьявол губит – мы идём охотно,
когда нам выгоден короткий путь.
И Геенна не там, где пламя безысходно –
он в том, что мы привыкли не свернуть.

Но всё же странно: в этом же существе,
что так легко склоняется во тьму,
живёт упрямое, почти нелепое стремленье
подняться… даже если не к чему.

И, может, в этом – вся его природа:
не в чистоте, не в падшем естестве,
а в этом вечном, тихом несогласии
с самим собой… и с тем, что есть.

И всё же каждый, стоя у предела,
где выбор тоньше лезвия ножа,
решает сам: остаться прахом тела
или пойти туда, где есть душа.