Памяти Николая Гумилева

Он знал: этот мир — лишь фарватер для гордого судна.
Казаться — легко, быть воистину — вечно подсудно.
И если стихи — это стрелы, то ритм — это бой,
Ведущий тебя за высокой и страшной звездой.

Он мерил, как мили, шагами, преданья самума,
Где в бронзовых шлемах восстала держава Аксума.
Там зарево странствий, срывая с ландшафта вуаль,
В холодную сталь обращает прозрачный хрусталь.

Не жажда сокровищ, не блеск абиссинского злата —
Его согревала святая и злая растрата:
Уменье заглядывать в бездну без дрожи ресниц
На стыке эпох, вне систем и заёмных границ.

И пусть наши дни и маршруты навек не совпали —
Мы бьёмся о ту же реальность словами-клинками,
Где время не в силах мешать — и дано разглядеть
Сквозь все измерения — сердца калёную медь

В любой точке сборки... И здесь, над понтийским туманом,
Где скалы — как битые рёбра левиафанов,
Вдруг пулей в висок обагрит горизонт его слог,
Связующий росчерк: «Я — вечности верный залог».