Оцепенение, по канве Д. Скотта, в двух версиях

По канве Дункана Скотта (1862 — 1947)
Оцепенение, с англ.

ВЕРСИЯ 1

На холме среди пустыни,
Где  родник когда-то был,
Истукан,–  разбитый ныне
Идол каменный,– застыл.

Этот идол в горькой муке
Молча глядя в пустоту,
Умоляющие руки
Тянет к жаждущему рту.

Прежде здесь вода журчала
Трепетал на влаге блик,
В брызгах радуга играла,
Лотос цвел, шуршал тростник.

Море воздуха и света
Здесь плескалось в те лета,
Солнцем ласковым согрета,
Расцветала красота,

И не зная изможденья,
Человек счастливый жил
Для любви и наслажденья,
Полон свежих, новых сил.
 
Где теперь ручей кипящий,            
Россыпь рос поверх земли?
Вместо заводи манящей
Лишь мираж блестит вдали.

Да в безропотном поклоне
Над иссякшим родником
Тянет идол две ладони,
Жгучим полные песком.


ВЕРСИЯ 2

Посреди безрадостной пустыни,
Где живой источник прежде был,
Древний истукан, разбитый ныне,
Изваяньем каменным застыл.

Лютой жаждой мучаясь веками,
Идол замер, глядя в пустоту,–
Существо с молящими руками,
Поднятыми к сморщенному рту.

Раньше в брызгах радуга играла,
Солнечный скользил по влаге блик,
И вода прохладная журчала,
Орошая лотос и тростник.

Сколько было воздуха и света
В те давно минувшие лета,
Когда жаром солнечным согрета,
Страстью расцветала красота!

И какое жадное стремленье
Было в смертных к жизни, полной сил,
Когда все дары и наслажденья
Род людской изведал и вкусил!

Где теперь источник говорливый,
Где росы вечерней хрустали?
Очертанья заводи счастливой
Как мираж растаяли вдали.

Нету и следа их. Только в муке,
Сложенные впалым уголком,
Чистой влаги тщетно молят руки,
Раскалённым полные песком.


-------------------------------------------------

Об авторе по https://poetandpoem.com/Duncan-Campbell-Scott

Дункан Скотт (англ. Duncan Scott, 1862 — 1947): поэт и автор рассказов, одна из главных фигур
канадской литературы рубежа 19 – 20 вв. Скотт родился в Оттаве. От родителей он получил любовь
к литературе и музыке, был талантливым пианистом.  В 1879 г. финансовые трудности вынудили
Скотта прекратить формальное образование и поступить на федеральную гражданскую службу.
Он сделал себе карьеру в Департаменте по делам индейцев, где проработал до выхода на пенсию.
В начале 1880-х годов Скотт развивал свои художественные наклонности в основном через музыку.
Затем известный поэт Арчибальд Лэмпмен побудил Скотта попробовать себя в поэзии и прозе.
В последующие два десятилетия работы Скотта часто появлялись в канадских и американских
журналах и газетах, а в 1893 г. он опубликовал свою первую книгу стихов. Мастерство автора
было очевидным, и сборник в целом приняли хорошо. В 1896 г. Скотт напечатал книгу рассказов.
В дальнейшем он выпустил еще несколько поэтических сборников. В его стихах читатель чувствует
конфликт, который Скотт испытывал между своей ролью администратора, приверженного политике
ассимиляции коренных народов Канады, и своими чувствами поэта, огорченного вторжением
европейской цивилизации в индейский образ жизни.
Скотт и его друг А. Лэмпмен разделяли любовь к дикой канадской природе, они вместе совершили
несколько походов на каноэ, а после смерти Лэмпмена Скотт посвятил себя сохранению
литературного наследия своего товарища.
В 1932 году Скотт ушел в отставку, и с женой Элизой они провели большую часть 1930-х и 1940-х
годов, путешествуя по Европе, Канаде и Соединенным Штатам.
За свою долгую литературную карьеру Скотт получил множество наград.
Он стал особенно известен использованием архетипичных канадских сюжетов, а также своими
суровыми и бескомпромиссными повествованиями об индейцах, торговцах мехами и других жителях
канадского Севера. Стихи Скотта, отличающиеся интенсивностью, точной образностью и гибкостью
в метре и форме, считаются переломным моментом в канадской поэзии, ознаменовавшим переход
от традиционного к современному стиху.

--------------------------------------------------


Оригинал
Duncan Scott (1862 — 1947)
Permanence

Set within a desert lone,
Circled by an arid sea,   
Stands a figure carved in stone,
Where a fountain used to be.    

Two abraded, pleading hands   
Held below a shapeless mouth,
Human-like the fragment stands,
Tortured by perpetual drouth.

Once the form was drenched with spray,
Deluged with the rainbow flushes;
Surplus water dashed away
To the lotus and the rushes.

Time was clothed in rippling fashion,.
Opulence of light and air,
Beauty changing into passion
Every hour and everywhere.

And the yearning of that race
Was for something deep and tender,
Life replete with power, with grace,
Touched with vision and with splendour.

Now no rain dissolves and cools,
Dew is even as a dream,
The enticing far-off pools
In a mirage only seem.

All the traces that remain,
Of the longings of that land,
Are two hands that plead in vain
Filled with burning sand.