Воспоминания о Платине 2009

Поэтические зарисовки из жизнеописания отцов Германа (Подмошенского) и Серафима (Роуза) Платинских с упоминанием Владыки Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского Чудотворца.
--

Друзья, оставим на мгновенье
Волну житейской суеты,
Печали грустное волненье,
Плоды сердечной пустоты.
Бежим их действий слишком шумных,
Столь бестолковых, столь безумных
В уединенье тишины.
В места, где творческие сны
Ещё способны нам являться,
Где хочется душой остаться
И радостным пылать огнём,
Туда, где сердцем мы живем…
Я торжествую! В восхищенье!
Душа летает и парит,
Нашёл себе уединенье,
Нашёл, что сердце веселит,
Чем умиляется, смиряясь,
Чем пламенеет, возгораясь,
Приоткрывая небеса...
В калифорнийские леса
Я вас зову, друзья, отныне,
В тот монастырь, что есть в Платине,
Он дорог сердцу моему —
Признаться, это потому,
Что жив здесь мой отец духовный,
Ведь здесь, в лесу, уединённый,
Он, не жалея своих сил,
Делами Господу служил,
Трудясь усердно и поныне.
Хотя, казалось бы, причине,
Которой можно уступить,
Уйти от дел, спокойно жить —
Был возраст и простая немощь.
Но батюшка мой эту мелочь
И близко не воспринимал,
Он так прекрасно вдохновлял
Своим талантом и трудом,
И ярким творческим умом.
Его издательство при деле
Живёт и здравствует доселе,
Неся миссионерский плод
В своих изданьях круглый год.
Дай Бог, чтоб дело продолжалось,
Чтоб Слово Божье разрасталось
В сердцах людей из рода в род.
И верю я, что наш народ
Проснётся после долгой спячки
И, как корабль после качки,
Пройдя сквозь ад морских штормов,
Достигнет тихих берегов.
Дай Бог, чтоб беды и волненья
Нам послужили для спасенья,
Нас научая сострадать,
Любить всем сердцем и являть
Суть христианского служенья,
И в то же время вдохновлять,
И души приводить в движенья…
На Пасху был я в тех краях,
В тех изумительных лесах,
Чей изумруд на склонах гор
Так сильно впечатлил мой взор.
Как часто в мыслях возвращаюсь
Туда, где я лесной тропой
Гуляю в тишине живой
И красотою наслаждаюсь.
Там золотистый свет лучей
Блестит сквозь сеть сухих ветвей,
Маня к себе и привлекая,
С собою точно приглашая
Взойти на каменистый холм.
Я поднимаюсь... Вижу дом.
То в нежной призме освещенья
Сияла батюшкина келья,
В которой много лет он жил,
В которой Бога он молил
Молитвой искренней монаха,
Чтобы восстала Русь из праха
И вновь раздался ей с небес
Победный глас — «Христос Воскрес!»
Чтоб разлетелся вмиг в селенья
Свет от Христова Воскресенья,
Рассеяв мрак безбожной тьмы,
Разрушив занавес тюрьмы…
Так я стоял — в глазах бежала
И в этом свете оживала
История минувших дней.
Всё начиналось с двух друзей:
Евгений, Глеб... их магазин,
Шкафы, ряд полок и витрин,
Своё издательство журнала,
Иконы, книги… Там звучала
Сюита классики живой,
Всё наполняя красотой.
Но неожиданно теперь
Входная отворилась дверь,
И внутрь к ним проходит сам
Архиепископ Иоанн...
Друзей сперва благословляет,
Но сразу  как-то прерывает
Едва начатый разговор,
Загадки полон его взор.
Он сел, друзья присели рядом,
Он осмотрел их добрым взглядом:
«Что будет дальше?» — молвил он.—
Останетесь ли здесь потом?»
И замолчал… Тогда Евгений
Сказал без лишних размышлений:
 «Я верю, будет монастырь…»
Владыка встал, благословил
И, глядя, твердо повторил:
«Я верю, будет монастырь…»
И развернувшись, вышел прочь.
(Сбылись слова его точь- в-точь…)
Поздней мы проясним картину
И про друзей, и про Платину.
Теперь же расскажу я вам,
Кем был Владыка Иоанн,
Кто этот славный человек,
Что осветил наш с вами век…

Владыка Иоанн

Святая Русь! Что в слове этом
Явил ваш непредвзятый ум,
И было ли оно предметом
Уединённых ваших дум?
Рождало ль ваше представленье,
Несло ли вам воображенье
Богатства русского в святых,
Что мы наследники у них…
Вот кем мы истинно богаты,
Что ни дворцы и ни палаты
В убранстве комнат золотых
Ценою не заменят их…
Наш благоверный сонм царей,
Великих старцев и князей,
Блаженных духом, чудотворцев,
От мира скрытых богомольцев,
Великомучеников славных,
А сколько же святых неявных
Среди монахов и мирских,
Всегда у Господа живых…
Представьте, все они сейчас
Усердно молятся за нас…
И в их числе святитель Божий
Архиепископ Иоанн.
На век наш модный непохожий,
Он, как пророк, был Богом дан.
Подвижник, явный чудотворец,
Чужой и странный для одних,
Он был, как древний святогорец,
Примером в жизни для других.
Живой и яркий представитель
Руси распятой и Святой
И непрестанный вдохновитель
Древнецерковной стариной.
Молитвенник, сиропитатель,
Открывший в городе приют,
УтЕшитель и воспитатель,
К которому всегда идут.
Он пастырь, властно говорящий,
Родной, живой и настоящий,
Умеющий людей ценить
И сострадательно любить.
Всегда без страха, полный сил —
Такой владыка с нами был.
Он, словно древле Моисей,
Из рабства вёл своих людей.
Доступный всем, он стал гонимый
Собратьями из тех людей —
Слепых зазнавшихся судей —
Святой, которым подсудимый.
Несправедливо обвинён,
Страдал, претерпевая, он.
От тяжбы низкой и злодейской,
Людьми, что властию судейской
Его пытались обвинить
И незаконно осудить,
Не стало у Владыки сил.
И вскоре после он почил,
Оправданный по всем моментам.
Все понимали, что и центом
Казну не дал бы разорить,
Кому-то тем мешая жить…
Его всем градом хоронили.
Завистники в слезах просили
Простить их беспричинный гнев,
Всю святость пастыря узрев.
Молили, ползали, рыдали
И даже стоны издавали,
А к остальным шёл добрый врач —
Радостотворный светлый плач.
В соборе, в центре Сан- Франциско,
Собою освящая град,
Здесь мощи пастыря лежат,
Святитель в помощи так близко.
Вот вам портрет Владыки краткий —
Не знаю, передал ли лик?
Хотя, что может стих сей жалкий?
Попробуйте прочесть из книг.
И всё же мы продолжим дале.
Надеюсь, вас не утомил,
И вы, уж из последних сил
Читая строчки, не зевали.
Раз нет, вперёд идём сейчас,
К друзьям, что ожидают нас.

Монахи

Вот предо мною та долина —
Калифорнийская Платина,
Глушь окружающих лесов
Вдали от мирных городов,
Где Глеб и друг его Евгений
Искали место поселений,
Свою пустыню в той дали
И, кажется, уже нашли
Они места своей отчизны,
Свой край духовной, строгой жизни,
Сбежав от шумной суеты
Под сень природной красоты.
Под тень лесов, в объятья гор,
Где дышит творчеством простор
И утончаются стремленья
Под ярким солнцем вдохновенья.
И вскоре этот уголок
Печатный оживил станок.
Отсюда стало Божье Слово
Распространяться дальше снова,
Знакомя с жизнию святых
Своих читателей родных.
Так издавались в этом месте
И книги, и журналы вместе,
А позже вырос монастырь,
Где был заброшенный пустырь.
Но забегаю я вперёд,
Всему быть должен свой черёд.
Вернёмся мы на склоны гор,
Чтобы послушать разговор.
«Цена такой земли большая»,;—
Им объявляет продавец.
Взмолился Глеб, душой желая,
Чтоб сделка вышла, наконец.
Он понимал, что здесь Евгений
Нашёл места упокоений.
И вот, по милости небес
Не обошлось там без чудес.
Друзья в молчании уходят
И через несколько минут
Свою машину в город гонят,
Стихиры радостно поют.
Жара стоит в заходе солнца,
А завтра к гробу Чудотворца
Они с рассветом побегут,
Помолятся и обретут
Необходимую работу,
Их шестидневную заботу —
Читать в соборе том псалтырь,
Копить на ренту за пустырь.
И плата точно равна той,
Чтоб рассчитаться им с землёй.
Владыка был всегда при братьях
Так близко, слыша каждый звук,
Держа друзей в своих объятьях,
Как чад, не выпускал из рук.
Являл им важную поддержку,
Защиту, помощь — вперемешку,
Храня от бури их челнок,
К монашеству ведя их срок.
Так стали Глеб и брат Евгений
Монахами в лесной глуши,
И много разных поколений
Зажгли огнём живой души.
Стремились книгами, статьями,
Молитвой искренней, делами
Стоять защитною стеной,
Служить для Бога всей душой.
А имена монахам сим —
Брат Герман и брат Серафим.
Хранители Руси Святой
Распятой, древней... Но живой!
Теперь о братьях много знаем,
В России книги их читаем,
А их духовный ценный клад
Привнёс миссионерский вклад.
Дела достойны восхищенья,
Их жизнь, как яркий светлый миг,
Живой источник вдохновенья,
История отдельных книг.

Эпилог

Так те закончились мгновенья,
Стою я на холме один.
Вот снова батюшкина келья,
Виновница моих картин.
Вокруг меня леса густые,
Вверху я слышу пенье птиц
И голоса их золотые,
Пернатых радостных певиц.
Всё живо теплотой приятной,
Но блеска келии уж нет,
Исчез тот яркий, нежный свет,
Пропал, как дым в дали туманной.
Мелькнул картиной прошлых лет,
И в миг растаял ясный след.
Ужель все это разыгралось
В моей фантазии большой?
То, что при свете открывалось
Картиной яркой и живой,
Неся душе моей волненья.
Где же былые впечатленья,
Минуты ясности златой,
Воспоминаний бег лихой?
Они в моём остались сердце,
Как откровений череда,
Раскрыв души живые дверцы,
Там сохранятся навсегда.
Мир устремленный верой в Бога
Монахов настоящих дней,
Хоть нелегка ваша дорога,
Но нет награды той ценней.
Стою я, в мыслях представляя,
Как осень ходит золотая,
Кружа восторженно листвой,
Деревья крася желтизной.
Вот где призвание поэта,
Здесь наслаждаюсь танцем света,
В сиянье покрасневших рощ
Иду под свод их стройных толщ…
И там, в безмолвии дубравы,
Под сенью листьев золотых
Вдыхаю воздух Божьей Славы,
Читая жития святых...

2009 - 2011