Под микроскопом

Стихотворение «Завещание» Михаила Лермонтова - одно из моих любимых литературных произведений. Не у Лермонтова, а вообще. И вот недавно попалось оно мне в интернете – перечитал, автоматически, хотя давно и прочно знаю наизусть.

И вслух читал неоднократно, и про себя – всё на высшем уровне, финал – потрясающий! А тут, вдруг, смотрю и глазам не верю – нет логики в повествовании главного героя, пребывающего в тоске-печали. Тоска-печаль ощущается явственно, а вот с логикой – большие проблемы.

Поясню свой вывод по тексту, тем более, что в нём всего 32 строки. Главный герой даёт своему «брату», который отправляется на их общую родину, некий наказ-пожелание насчёт себя, хотя, заранее признаёт, что: его судьбою «очень никто не озабочен». Но, как говорится, мало ли, что.

Поэтому, главный герой предлагает первый вариант ответа, на случай, если кто поинтересуется. В этом варианте – пулевое ранение в грудь навылет, с последующим упокоением.  В принципе, нормально и логично: для чужого человека известие о смерти  чужого человека – просто информация, которая забудется спустя три минуты.

А вот для отца и матери на случай, если они ещё живы, главный герой предлагает другой вариант ответа, дабы, не опечалить родителей: полк послали в поход, писать письма лень, даст Бог – свидимся.

И первый вариант ответа, и второй, являются лживыми. А вот для соседки, в которую главный герой был, очевидно, влюблен, предлагается третий вариант – правдивый, причём, даже  в том случае, если она ничего не спросит.

И если, дескать, этот правдивый ответ даже вызовет слёзы у бывшей возлюбленной, то «пускай она поплачет – ей ничего не значит». В, принципе, нормально, если бы не одно «но»: в чём заключается та самая - «страшная» правда?

А заключается она  в том, что главный герой сидит в печали, размышляя о скорой смерти, будучи при этом  живым и здоровым. Данная информация, будь она хоть трижды правдой, никаких слёз вызвать не может, априори.

Вот если бы первый вариант, лживый, о ране со смертельным исходом – тут, да, вопросов нет, слёзы обеспечены. Но его уже в самом начале использовали, и, как мне кажется – не по назначению.

Одним словом, расстроился, малость, врать не буду: любимое произведение не то, что немного «просело», но полностью потеряло свою смысловую значимость. А вот эмоциональная значимость «Завещания» – сохранилась и сохранится, несмотря ни на что.