Генрих Гейне, Германия. Зимняя сказка. Капут I, II

Случилось это в ноябрьские дни,
Хмурой порой и строгой,
Ветер с деревьев срывал листы,
Я ехал немецкой дорогой.

И, едва я прошёл рубеж,
Заныло в груди, защемило,
Заколотилось; казалось мне
И слёз не сдержал бы я силой.

Когда же услышал родную речь,
Душа моя безоглядно,
Как будто к сердцу прихлынула кровь,
Отозвалась приятно.

Кроха арфистка пела так
Проникновенно правдиво,..
Фальшивя,.. но потрясённый я,
Слушал – игра на диво.

Звучала песня любви и мук
Во имя новых свиданий
В том мире прекрасном, там наверху,
Где больше нет страданий.

Звучала песнь о скорби земной,
О радостях быстротечных,
О свете том, где погрязнет дух
В усладах благих, вечных.

Песнь отреченья пела она,
Небесную Эйяпопейю.
Так вот качают нытиков, так
Баюшки-бай плебею.

Знакома мелодия, знаю слова,
И авторство тоже известно
Тех, кто тайком не гнушался вина,
Проповедуя воду всеместно.

Вам новую песнь, лучшую песнь,
Хотел бы сейчас слагать я!
Нам нужен рай здесь, на земле,
Не в небесах, собратья!

Нам нужно счастие на земле,
достала нас голодуха;
Руки прилежные создают
не для ленивого брюха.

Для всех созревают хлеба,
Все наедятся вволю,
И розы и мирт, красота и страсть,
И сладкий горох – всем в долю.

Да, каждому сладкий горох
в соплодии пополам!
А небеса предоставим мы
Ангелам и воробьям.

И после смерти у нас крыла
Вырастут для посещений
Тех наверху – наедимся мы всласть
Святых пирогов и печений.

Новая песня, лучшая песнь!
Звучит как флейты и скрипки!
Молчит перебор* и притих
Глас покаянный, хлипкий.

Дева Европа обручена
С Гением чистой свободы.
В объятьях, лобзаниях робких ещё
Друг другу слагают оды.

И что с того, что поп не венчал,
Брак их законным пометим –
А жениху с невестой хвала,
И всем их будущим детям!

Свадебный гимн – песня моя,
Лучшее обновленье!
Восходят звёзды – в моей душе –
Верховного причащенья.

Звёзды восторга в диком огне,
Пылают, текут ручьями;
Силу чудесную чую я –
Дубы разрубил бы руками!

Дивные соки родной земли
Льются стремительно в жилы –
К матери снова приник великан,
И новой набрался силы.

(Новые стихотворения, 1844)

***
Примечание:

* перебор - вид погребального колокольного звона

***
КАПУТ II

Кроха всё пела райскую песнь,
С бренчаниями и трелью,
И занят был дуанье;-прусак*
Багажною канителью.

Обнюхивал всё, шерстя чемодан:
Носки, ночные штанишки;
Искал украшения и кружева,
И запрещённые книжки.

Вот дурень! В чемодане искать!
Ну кто же там прячет, кто же!
Вся контрабанда здесь, в голове,
Крамольные книжки тоже.

Тоньше бельгийского есть ажур,
Да всё в голове в ажуре.
Острот желаешь? Его остриё
Узнаешь на собственной шкуре.

Я в голове украшенья ношу,
Будущего бриллианты,
И нового Бога бесценный клад –
Святые фолианты.
 
Гнездуется в ней множество книг,
Смею заверить, иже
Наполнены щебетом певчих птиц
Из конфискованных книжек.

Даже в хранилище Сатаны
Все книги не так опасны;
Хуже они, чем слагал (поверь!)
Гоффманн *– поэт беспристрастный! --

Один попутчик, рядом стоял,
Заметил: « Обуза
Чиновников прусских теперь в руках
Таможенного союза.

Прусский союз, – отметил он –
Основа народной жизни
И это связь разобщённых земель
В единой нашей отчизне.

Он внешне нам единство придаст,
Так сказать, матерьяльно;
Цензура единством наш дух укрепит --
Истинно идеально.

И внутренне нас объединит
И в думе, и в чувстве страстном;
Цельной Германия нам нужна,
Единой в общем и частном.»
***
Примечание:

* douaniers (фр.)  - чиновник таможенной службы. В переводе использована калька дуанье

* Гоффманн – немецкий преподаватель германистики, поэт, автор национального гимна Германии. Полное имя: Аугуст Генрих Хоффманн. Чтобы отличаться от других Гоффманнов, взял приставку согласно месту рождения: фон Фаллерслебен.


***

Caput I

Im traurigen Monat November war's,
Die Tage wurden tr;ber,
Der Wind ri; von den B;umen das Laub,
Da reist ich nach Deutschland hin;ber.

Und als ich an die Grenze kam,
Da f;hlt ich ein st;rkeres Klopfen
In meiner Brust, ich glaube sogar
Die Augen begunnen zu tropfen.

Und als ich die deutsche Sprache vernahm,
Da ward mir seltsam zumute;
Ich meinte nicht anders, als ob das Herz
Recht angenehm verblute.

Ein kleines Harfenm;dchen sang.
Sie sang mit wahrem Gef;hle
Und falscher Stimme, doch ward ich sehr
Ger;hret von ihrem Spiele.

Sie sang von Liebe und Liebesgram,
Aufopfrung und Wiederfinden
Dort oben, in jener besseren Welt,
Wo alle Leiden schwinden.

Sie sang vom irdischen Jammertal,
Von Freuden, die bald zerronnen,
Vom jenseits, wo die Seele schwelgt
Verkl;rt in ew'gen Wonnen.

Sie sang das alte Entsagungslied,
Das Eiapopeia vom Himmel,
Womit man einlullt, wenn es greint,
Das Volk, den gro;en L;mmel.

Ich kenne die Weise, ich kenne den Text,
Ich kenn auch die Herren Verfasser;
Ich wei;, sie tranken heimlich Wein
Und predigten ;ffentlich Wasser.

Ein neues Lied, ein besseres Lied,
O Freunde, will ich euch dichten!
Wir wollen hier auf Erden schon
Das Himmelreich errichten.

Wir wollen auf Erden gl;cklich sein,
Und wollen nicht mehr darben;
Verschlemmen soll nicht der faule Bauch,
Was flei;ige H;nde erwarben.

Es w;chst hienieden Brot genug
F;r alle Menschenkinder,
Auch Rosen und Myrten, Sch;nheit und Lust,
Und Zuckererbsen nicht minder.

Ja, Zuckererbsen f;r jedermann,
Sobald die Schoten platzen!
Den Himmel ;berlassen wir
Den Engeln und den Spatzen.

Und wachsen uns Fl;gel nach dem Tod,
So wollen wir euch besuchen
Dort oben, und wir, wir essen mit euch
Die seligsten Torten und Kuchen.

Ein neues Lied, ein besseres Lied!
Es klingt wie Fl;ten und Geigen!
Das Miserere ist vorbei,
Die Sterbeglocken schweigen.

Die Jungfer Europa ist verlobt
Mit dem sch;nen Geniusse
Der Freiheit, sie liegen einander im Arm,
Sie schwelgen im ersten Kusse.

Und fehlt der Pfaffensegen dabei,
Die Ehe wird g;ltig nicht minder –
Es lebe Br;utigam und Braut,
Und ihre zuk;nftigen Kinder!

Ein Hochzeitkarmen ist mein Lied,
Das bessere, das neue!
In meiner Seele gehen auf
Die Sterne der h;chsten Weihe –

Begeisterte Sterne, sie lodern wild,
Zerflie;en in Flammenb;chen –
Ich f;hle mich wunderbar erstarkt,
Ich k;nnte Eichen zerbrechen!

Seit ich auf deutsche Erde trat,
Durchstr;men mich Zaubers;fte –
Der Riese hat wieder die Mutter ber;hrt,
Und es wuchsen ihm neu die Kr;fte.

(Neue Gedichte, 1844)


Caput II

W;hrend die Kleine von Himmelslust
Getrillert und musizieret,
Ward von den preu;ischen Douaniers
Mein Koffer visitieret.
Beschn;ffelten alles, kramten herum
In Hemden, Hosen, Schnupft;chern;
Sie suchten nach Spitzen, nach Bijouterien,
Auch nach verbotenen B;chern.
Ihr Toren, die ihr im Koffer sucht!
Hier werdet ihr nichts entdecken!
Die Konterbande, die mit mir reist,
Die hab ich im Kopfe stecken.
Hier hab ich Spitzen, die feiner sind
Als die von Br;ssel und Mecheln,
Und pack ich einst meine Spitzen aus,
Sie werden euch sticheln und hecheln.
Im Kopfe trage ich Bijouterien,
Der Zukunft Krondiamanten,
Die Tempelkleinodien des neuen Gotts,
Des gro;en Unbekannten.
Und viele B;cher trag ich im Kopf!
Ich darf es euch versichern,
Mein Kopf ist ein zwitscherndes Vogelnest
Von konfiszierlichen B;chern.
Glaubt mir, in Satans Bibliothek
Kann es nicht schlimmere geben;
Sie sind gef;hrlicher noch als die
Von Hoffmann von Fallersleben! –
Ein Passagier, der neben mir stand,
Bemerkte, ich h;tte
Jetzt vor mir den preu;ischen Zollverein,
Die gro;e Douanenkette.
»Der Zollverein« – bemerkte er –
»Wird unser Volkstum begr;nden,
Er wird das zersplitterte Vaterland
Zu einem Ganzen verbinden.
Er gibt die ;u;ere Einheit uns,
Die sogenannt materielle;
Die geistige Einheit gibt uns die Zensur,
Die wahrhaft ideelle –
Sie gibt die innere Einheit uns,
Die Einheit im Denken und Sinnen;
Ein einiges Deutschland tut uns not,
Einig nach au;en und innen.«