Стрекоза на крыше

В окно открытое заходит
Весенний долгожданный дождь,
Хозяйку спящею находит
Чей сон на вечный сон похож.
Старухе, жившей в коммуналке,
Исполнилось почти сто лет,
Хоть вид её сегодня жалкий,
Но красоты читался след.

На общей кухне утром жарко:
Вся коммуналка у плиты,
Им даму старую не жалко,
Бегущую от суеты.
А та уже про всё забыла,
В каморке дремлет у окна.
Ей снится тот, кого любила,
С кем счастлива тогда была,
Пока беда не приключилась –
Ведь их малютка умерла.
И мутная слеза скатилась…
Ах, сколько в этом мире зла!

А на плите бушует чайник,
И раздражает всех и вся.
– Сто лет у бабки за плечами,
Дурная стала как дитя!
– И комната у ней большая,
А мы ютимся вчетвером.
 – А у меня свекровь больная,
Да Петька пьяница притом.

А Петька бросил папироску,
На баб угрюмо поглядел
И, прихватив конфеток горстку,
С конфорки чайник взять успел.
Тихонько постучался в двери.
Прислушался… жива ль она?
 – Молчите, стервы! Мы ж не звери,
И старость не её вина.

– Хозяйка, чайник выкипает!
Забыла, видно, невзначай.
Пусть бабы глупости болтают,
Ты, Александра, не серчай.
Он приоткрыл тихонько двери,
Незапертые на запор.
Луч света путался в портьере,
Скрываясь в ней как хитрый вор.
Старушка дремлет у окошка.
На зов очнулась, ожила,
Зевнув, с колен спустила кошку,
Поправив блузки рукава.
Сосед на стол поставил чайник:
– Попей-ка, бабушка, чайку.
– А мы тут с Муркой заскучали.
Как задремали, не пойму?

Они всегда друг другу рады,
Он только с нею говорит.
Пьянчужка для неё награда,
Всегда расспросит: что болит?
Они друг друга понимают,
Печали делят пополам.
Над ними ангелы летают
Прислушиваясь к их словам.

Что снилось, лишь ему расскажет,
Ведь он всегда её поймёт.
А память прошлого на страже,
В жизнь прежнюю её ведёт.
В тот мир, где звали её Сандрой
И возносили до небес.
Красавицей была желанной,
В сердцах рождая интерес.
Являлась нимфой и богиней
Для музыкантов и певцов…
Но вот однажды Рок отнимет
Малютку-дочь в мир праотцов.
И сердце Сандры опустело,
И душу выпила тоска…
Но жизнь сдаваться не хотела,
Пришли другие времена.

Дождь за окном грустил о ком-то,
И верба свечкою цвела.
Платок в руках старушка скомкав,
Казалось, далеко была.
Но, как-то вдруг преобразилась,
Порозовела, ожила.
– Ах, Петя, мне недавно снилось,
Как после горя ожила.
Как муж меня любовью лечит –
Ни золотом, ни серебром –
С любимой дочерью для встречи,
Он сказочный построил дом,
Где стрекоза сидит на крыше,
В надежде к небу воспарив…
Молитву матери услышав,
Мне радость встречи подарив.
Жизнь снова – пламя, воздух, нежность –
Достойна преданной любви…
Но умер муж… О, неизбежность,
И снег, не тающий в груди.

Так день прошёл. Завечереет.
Сосед вновь сон её прервёт.
Он рад, что жизнь в старушке тлеет,
И стрелка на часах ползёт.
Он, как она, один, заброшен,
Давно не нужен никому.
И рот страданьем перекошен,
Ему известным одному.
Он как сестру её жалеет:
Бывает, чаем напоит,
И пальцы бледные согреет,
Такие хрупкие на вид.

Наступит ночь, и ей приснится
Что молода, домой идёт,
Где ждут её родные лица,
И счастье на часах пробьёт.
Дождь за окошком тёмным бродит.
Будить её не станет он,
Поскольку жизнь черту подводит,
Ведя на Встречу в вечный сон.

Ворота с бабочкой раскрылись
В мир, где разлуки больше нет,
И на пороге появились
И муж, и дочь в расцвете лет.
И Сандра, распахнув объятья,
Спешит, легка и молода,
А ветерок играет платьем,
В котором на венчанье шла.
За нею вслед бежала кошка,
Туда где больше нет тоски.
Напрасно дождь стучал в окошко,
Не дотянуть к нему руки…
Под вечным солнцем пели птицы,
А ветер листьями играл.
И радость пряталась в ресницы,
Когда муж в губы целовал.

                30 марта 2926 г.

Дом Сандры Курлиной в Самаре.