Джизлейн потеряла сознание

Очнувшись, я Графа не сразу узнала.
Сказал он потом, что я страшно стонала,
И свирепым Маркизом его называла,
И что, я пощады прося, лепетала,

Что жить я хочу и жила очень мало...
Да, Граф мне сказал, что я умирала...

Но слуг он созвал и меня внесли в дом.
Аббат и монашки со старым врачом
Корсета шнуровку ножом разрезали,
Виски мне и руки они растирали...

И они веерами в лицо мне махали,
И, уксус в воде растворив, обтирали,
И жгли они перья, и нюхать давали,
И вино дорогое из кубка вливали...

И уксус с вином, растирания вновь...
И кровь мне пустили. И чёрная кровь,
Пенясь, в серебряный тазик стекала...
И глаза я открыла, и мрачно сказала:

-Маркиз, в вашей воле меня погубить...
Но я молода... я ещё хочу жить...
Прошу вас, свирепый Маркиз, пощадите...
Меня, молодую, Маркиз, не губите...

И врач испугался, за сердце хватался,
Решив, что мой разум вконец помешался...
Монашки едва надо мной не рыдали,
Молились и руки мои растирали...

А старый Аббат улыбаясь печально,
Просил: - Расскажи, дитя, свою тайну...
Расскажи свою тайну, она тебя душит...
Бог помилует, девочка, если услышит...

Ведь ты молода, у тебя грехов нет,
Которых не снял бы обычный обет...
Но в беспамятстве я, словно зверь, застонала
И, поднявшись едва, обратно упала...