Одно слово

И если кликнет тьма слепая
В свой омут, в гибельный поход,
Я, о тебе не забывая,
Пройду сквозь пламя и сквозь лёд.

Мне Азия шептала: «Странник,
Зачем тебе чужой уют?»
Но я — лишь талисман, избранник,
Кувшин с водой, что жадно пьют

В пустыне, где виденья тают,
В горах, где притаился змей.
Твой свет лучистый охраняет
Меня от жажды и камней.

И, возвращаясь в город сонный,
Где люди мелки, как песок,
Ты, вижу, — меч мой потаённый,
Мой остров, посох и исток.

Я понял: свет, что излучаешь,
Не от земли — от тех высот,
Где серафимы расправляют
Крыла над бездною широт.

И я, тобой одной хранимый,
Пройду сквозь все моря и льды,
Тем одиноким пилигримом,
В ладонях с капелькой воды.

Но ты — не капля, ты — начало,
Ты — тот божественный глагол,
Ты тело одухотворяла,
Когда я по пустыне шёл.

И в этот миг, когда сиянье
Легло на складки бытия,
Я понял вдруг, что ты — призванье,
Что вся вселенная — твоя.

Не надо Азии и странствий,
Не надо льдов, и океан —
Лишь свет с востока наступавший,
Разоблачающий обман.

Как странник, нёсший за плечами
Тяжёлый груз пустынь и гроз,
Я лишь твоими был лучами
Излечен от уколов роз.

Теперь я вижу: тьма густеет,
Но в ней горят твои глаза.
И сердце больше не робеет,
И ярче неба бирюза.

Мы на краю той бездны горной,
Стоим, как два крыла одной
Души, что с силой чудотворной
Взлетит над грешною землёй.

И если Бог велит мне снова
Идти сквозь пламя и сквозь дым —
Я прошепчу одно лишь слово:
«Богиня» языком простым.