О пьянках на кладбище

На кладбище весна вовсю хлопочет,
Сметает сор с заброшенных могил.
Но кто-то вновь покоя здесь не хочет,
Приносит то, что разум помутил.

Идут толпой, несут в пакетах склянки,
Забыв, зачем открыта эта дверь.
Устроили помин в духе гулянки,
Где звон стекла важнее всех потерь.

Стоят кресты — немые очевидцы,
Как льется в холм дешевое вино.
А над оградой мечутся лишь птицы,
Глядя на то, что больно и грешно.

«Ну, за упокой!» — звучит надрывным басом,
И огурец на памятник кладут.
Там, под землей, не ведают припасов,
Там тишины и чистой правды ждут.

Святая вера в «стопку на пригорке»
Затмила смысл родительского дня.
И смотрят лики с фотографий зорко,
В душе обиду тихую храня.

Неужто память меряется , водки литром?
Неужто в этом — близость и любовь?
За этим пьяным, мутным колоритом
Мы предаем ушедших вновь и вновь.

Для честных слез и долгого рассказа
Всегда открыт ваш старый, теплый дом.
Там поминайте, не боясь огласки,
За накрытым по совести столом.

Там фото в рамках, там свеча теплится,
Там тихий вздох и добрые слова.
Там можно с близким сердцем примириться,
Пока еще душа у вас жива.

А на погост — придите просто поклониться,
Сорняк убрать и краску обновить.
И в тишине кладбищенской смириться,
Суметь молитву в сердце сотворить.

Здесь нет нужды в закусках и стаканах,
У мертвых нет ни жажды, ни еды.
Лишь в наших душах, грешных и туманных,
Остались эти горькие следы.

Не берите водки бутылки ,
Не оскверняйте миром суеты
Тех, кто уже в ином, небесном мире,
Чьи судьбы — белоснежные листы.

Пусть кладбище останется покоем,
Местом для мысли, света и молитв.
А поминать — мы дома стол накроем,
Где совесть наша больше не болит.