КБШ3. 1 Таинственный Мосье ле Ду и ларец с книгами

<> 3.1.2 ТАИНСТВЕННЫЙ МОСЬЕ ЛЕ ДУ И ЛАРЕЦ С КНИГАМИ <>

В архивах дворца Ламбет хранится большая коллекция исторических документов, некогда принадлежавших Энтони Бэкону. Среди них неожиданно были обнаружены документы, связанные с агентом Мосье ле Ду, включая интригующий счёт за покупку книг.  Список включал словари, религиозные и исторические книги, хранившиеся некогда в ларце Мосье ле Ду. 

Детальный анализ этого списка привёл к заключению, что среди них были первоисточники пьес Шекспира «Отелло», «Цимбелин», «Макбет», «Мера за меру», «Всё хорошо, что хорошо кончается», «Буря», «Король Лир», «Гамлет», «Кориолан», «Тит Андроник», «Юлий Цезарь», «Генрих IV», «Генрих V», «Генрих VI», «Ричард III», «Напрасные усилия любви», «Комедия ошибок», «Много шума из ничего», «Сон в летнюю ночь», «Укрощение строптивой», «Венецианский купец», «Двенадцатая ночь», «Виндзорские кумушки», «Зимняя сказка», «Тимон Афинский», «Троил и Крессида», «Антоний и Клеопатра». 

Первоисточники пьес «Король Джон», «Ричард II», «Генрих VIII», «Два веронца», «Как вам это понравится», «Ромео и Джульетта» и «Перикл» обнаружены не были. Зато интересующая нас подборка книг включала истории, положенные в основу шекспировской «Венеры и Адониса», а также пьес Кристофера Марло «Мальтийский еврей» и «Тамерлан Великий». Кроме того, в ларце был первоисточник пьесы  «Эдвард III», которую большинство исследователей считает шекспировской.  Марловианцы тут же предположили, что книги эти принадлежали не Энтони Бэкону, а его агенту Мосье ле Ду, под именем которого скрывался Кристофер Марло.

О таинственном убийстве Кристофера Марло в 1593 году мы поговорим подробнее в главе, ему посвящённой.  Однако немного времени придётся уделить ему прямо сейчас.  Дело в том, что марловианцы считают смерть Кристофера Марло, агента разведки Волсингема, в Дептфорде инсценированной с целью спасения Марло от преследования английской инквизиции. После инсценировки его убийства Марло якобы переправили на Континент, где, скрываясь под чужим именем, он якобы и писал произведения Шекспира. Такое предположение было бы шаткой гипотезой, если бы не существование таинственного агента ле Ду, поддерживавшего связь с Энтони Бэконом, личность и почерк которого напоминали характер и почерк Кристофера Марло. Добавим – по мнению марловианцев, так как заключением профессионального эксперта-графолога они не запаслись. Это на счёт сходства почерков.  А что касается личности агента Мосье ле Ду, мы ещё об этом поговорим.

В списке книг было ещё две записи, не являющиеся книгами и не вполне понятные историкам[23]:

- Le coffre de bonne esperance («Ларец прислуги ожидаемый»).
- Monsr Petit un angelot («Мосье Пети ангелочек» либо «Мосье Пети монета в 10 шиллингов»).

Мосье Пети – молодой агент Энтони Бэкона, гасконец Жак Пети. Похоже, что две записи, идущие после перечисления книг, свидетельствуют:

- первая, о покупке ларца за 12 шиллингов;
- вторая, о задолженности в 10 шиллингов Жаком Пети.

Кстати, несмотря на все усилия марловианцев, книга с названием “Monsr Petit un angelot” не была найдена, так что остаётся предположить, что под словом ‘angelot’ имелось в виду всё-таки старо-французское название 10-ти шиллинговой монеты, а не комплементарный эпитет, отпущенный Жаку Пети.  И ещё, в письме к Энтони Бэкону от 24 января 1596 года Жак Пети упоминает, что должен Мосье ле Ду 10 шиллингов. Возможно, это те же 10 шиллингов.

Марловианец Питер Фэйри «хочет верить», по его собственным словам, что ларец с шекспировскими первоисточниками принадлежал Мосье ле Ду, то есть Марло.  Робинсон считает, что обладателем ларца был Энтони Бэкон.  С моей точки зрения, главное – то, что ларец стал достоянием круга Эссекса, а книги доступны более, чем одному человеку.  Поскольку шекспировско-марловианский набор первоисточников в ларце Мосье ле Ду – один из основных аргументов сторонников Марло в его пользу, пришлось заняться вопросом выяснения хозяина ларца, чтобы показать, что аргумент марловианцев не является незыблемым.  Напротив, хозяином и читателем книг, скорее был Энтони Бэкон, чем сомнительный Мосье ле Ду.

В том же самом архиве был обнаружен второй список “Cathologue des liures qui sont dans le coffre de Mr Le Douz”, который содержал документы, опять-таки принадлежащие то ли Энтони Бэкону, то ли Мосье ле Ду.  Название каталога можно перевести с французского двояко: как «Католог книг, находящихся в ящике М. ле Ду» или «Каталог книг от М. ле Ду». Питер Фэйри, искренне желающий, чтобы эти документы принадлежали Мосье ле Ду, во имя справедливости всё-таки приводит следующие аргументы в пользу их принадлежности Энтони Бэкону[24]. Вот некоторые из них:

1). Письма, перечисленные в каталоге, подписаны именами близких знакомых или корреспондентов Энтони Бэкона.

2). В списке нет ни одного письма от самого Энтони.

3). В каталоге упоминается книга речей отца Энтони Бэкона. В Британской библиотеке хранится прекрасный экземпляр этой книги, который Энтони Бэкон передал Кристоферу Йелвертону.

4). В ларце были копии различных произведений и отрывков, принадлежащих перу Фрэнсиса Бэкона, включая его “Essays”, напечатанные всего год тому назад и посвящённые Энтони.

5). Известно, что Фрэнсис Бэкон собирал пословицы, поговорки и просто интересные фразы. Такого типа альбом афоризмов и цитат, принадлежавший Энтони Бэкону, и «другие его коллекции», включая трактат “The Princes & present state of Christendome” (1582), написанный Энтони совместно с Николасом Фаунтом, был там.

Так что в споре «Энтони Бэкон или Мосье ле Ду?» последний пока проигрывает.

А кто же такой этот Мосье ле Ду (“Monsieur Le Doux”)? 

Известно, что он был опытным агентом разведки.  Переписку он вёл на английском и шотландском, а также не гнушался и шифровками.  Появился он в Англии в октябре 1595 году.  Будучи секретным агентом Энтони Бэкона, он проживал в доме[25] сэра Джона Харингтона из Экстона, соседа Энтони по Вишопсгейт стрит, отца Блестящей Люси Харингтон-Бедфорд, и выполнял роль репетитора её младшего брата. 

Марловианцы считают, что под французской фамилией «ле Ду» скрывался англичанин и приводят следующие факты:

1). Переписывался Мосье ле Ду на английском и шотландском языках, а не на французском или слабом английском, как другой агент Жак Пети, например. У меня тут же возникает предположение: а почему бы в таком случае ему не быть шотландцем?

2). Среди восьми или более словарей, принадлежащих Энтони или Мосье ле Ду, не было английского. Был ли там шотландский, мне неизвестно.

3). У ещё одного агента той же сети англичанина Энтони Стэндена было французское агентурное имя «Мосье Ля Фэ» (“Monsieur La Faye”)[26].

А что если Мосье ле Ду всё-таки был французом?  Например, гугенотом, спасающимся в Англии после резни 1572 года? Питер Фэйри провёл экстенсивное расследование архивов в поисках людей с фамилией «ле Ду», проживавших в шекспировской Англии. Результаты таковы:

- Из 42-х графств Англии в 39-ти такое имя вообще не упоминалось.
- В Лондоне жили несколько ле Ду, но только после 1635 года.
- В Норфолке их было двое – Шарль и Жан, – а также их потомки.
- Единственный Луис ле Ду жил в родном городке Кристофера Марло, Кантербери, и примерно был его ровесником.

Питер Фэйри считает, что Марло сделал французское имя своего знакомого из Кантербери своим агентурным именем. «При этом, - добавляю я, - он рисковал нос к носу столкнуться в Англии с настоящим Мосье ле Ду. А не проще ли предположить, что кто-то из троих – Шарль, Жан или Луис – был агентом Энтони Бэкона? Кроме того, неплохо было бы проверить господ ле Ду, живших в Шотландии».  Впрочем, даже если Мосье ле Ду, был пережившим свою смерть Кристофером Марло (что ещё надо доказать!), это ещё не значит, что он был Шекспиром.

В июне 1596 года Мосье ле Ду был послан Эссексом на очередное задание в Европу в качестве слуги барона Зеротине (Baron Zeirotine), посла императора Рудольфа II.  Мосье ле Ду должен был сначала посылать донесения из Германии, а потом перебраться в Италию. Барон же планировал в первую очередь посетить Шотландию, у него было важное сообщение её королю.  У Мосье ле Ду были хорошие контакты в самых верхних эшелонах шотландского общества[27]. 

После отъезда на Континент Мосье ле Ду исчез со сцены, и о нём ничего неизвестно.
Зато сохранились письма Жака Пети, ярко характеризующие Мосье ле Ду во время его пребывания в Англии.  Поселившись в доме сэра Джона Харингтона, агент Мосье ле Ду выбрал далеко не самое тихое и безлюдное место.  Ведь Кристофер Марло был известной фигурой, и «умер» всего два года тому назад. В те времена ещё не делали пластических операций, и его легко бы узнали многие. 

В декабре 1595 года дочь сэра Джона Блестящая Люси и её супруг граф Бедфорд решили провести первое Рождество после своего бракосочетания в поместье отца Люси.  В своих донесениях Энтони Бэкону Жак Пети подробно описывает путешествие молодых и их развлечения в поместье Бурли. По дороге к отцу Люси они останавливались в Св. Албансе, «следующую ночь провели в доме Бедфорда», «во вторник приехали в дом к Сэру Эдварду Монтегу» и только к концу недели добрались в поместье сэра Джона Харингтона, где Жака Пети «приветливо встретил и заключил в свои объятия Мосье ле Ду».

Затем пошли развлечения: «ни дня без охоты в лесах», пиры, игры, пьесы. Празднование продолжалось в январе. Приезжали комедианты из Лондона: показали ‘маскарад’ (‘masquerade’), написанный сэром Эдвардом Уингфилдом и шекспировскую трагедию «Тит Андроник» в день своего приезда; не понравились зрителям и на следующий день уехали. Хозяевами был дан указ

«принять и развлечь 8 или 9 сотен соседей, которые прибывали на празднование каждый день»[28]. 

И в таком «уединённом» месте скрывался известный драматург и поэт Кристофер Марло, якобы инсценировавший свою смерть (а это большое прегрешение против Бога) под личиной французского репетитора Мосье ле Ду?! Поверить трудно!

Встреча Жака Пети и Мосье ле Ду в поместье Бурли была сердечной, но очень быстро отношение молодого гасконца к своему сотоварищу, более опытному агенту, изменилось и он запросился назад к своему доброму хозяину Энтони Бэкону:

«Мосье ле Ду предлагает оставить меня здесь обучать французскому языку внука[29] сэра Джона Харингтона. Я сделаю то, что вы пожелаете, монсеньор, с радостным сердцем, но вернуться к вам – вот оно моё подлинное желание... Вы были моим первым хозяином, и если это угодно Богу, будете и последним.  Я пребуду в отчаянье, если вы лишите меня навсегда вашего океана, то есть, вашей бесконечно хорошей благосклонности, вашей доброты и любви, потому что я нашёл в Энтони Бэконе моего Аполлона и моего Оракула»[30]. 

Резкий контраст с «Аполлоном» и «Оракулом» составляет Мосье ле Ду. Очень скоро Жак Пети начинает просто молить Энтони Бэкона, чтобы тот забрал его назад, удалив от злодея Мосье ле Ду.  Письмо Жака Пети Энтони Бэкону, вызывает сострадание, почти такое же, как и письмо Ваньки Жукова[31] «на деревню дедушке»:

«Молю вас пришлите за мной.  Я не могу больше жить здесь среди прелюбодеев и скабрезных слуг. Я заклинаю вас вернуть меня назад, или я погублю М. ле Ду и его ‘ninain’[32], у которых такие злодейские идеи, подходящие только слугам дьявола. Первый открылся мне, а она хочет рассказать мне всё, что может.  Я не могу более переносить недостойность тех, кто платит мне. Ради дружеских чувств, которые я питаю к вам, я продолжаю молчать, снова и снова, и буду держать свой язык за зубами и впредь, рассчитывая на то, что этот уважаемый дом будет от них очищен. Ваш самый смиренный и преданный Жак»[33]. 

К этому времени Шекспир уже написал свою превосходную поэму о чистоте Лукреции (1594), лишившей себя жизни из-за нестираемого пятна на её чести.  В этот период писалась трагедия «Ромео и Джульетта».  Был ли автором этих бессмертных произведений «злодей» Мосье ле Ду, он же Кристофер Марло?  Sapienti sat [34].

***

Примечания.
23. Farey, Peter. “Le Doux's Coffre, But Whose Papers?” 1999. Интеренет сайт:
http://www2.prestel.co.uk/rey/coffre.htm
24. Ibid.
25. Поместье Burley on the Hill в графстве Ратленд.
26. Farey, Peter. “A Deception in Deptford”, 2000. Глава 2.
27. Ibid.
28. Du Maurier, стр. 144-147.
29. Жак Пети ошибся: маленький Джон был не внуком, а сыном сэра Джона Харингтона.
30. Du Maurier, стр. 148.
31. Герой рассказа А. П. Чехова «Ванька Жуков».
32. Значение слова ‘ninain’ Дафне дю Марье установить не удалось.
33. Du Maurier, стр. 148.
34. Умному достаточно (лат).

*********************************************************
<> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <>   
*********************************************************