Пенелопа - Одиссею

Кого ты, любимый, разгневал на тех берегах,
кого из богов ты теперь обратил во врага?
Он морем кипит, нагибает нимф, как тростник.
Но хватит разлуку опять объяснять волна;ми
и роком. Есть правда, есть имя и женский лик
у каждого года, стоящего между нами.
 
«Спокойна она и рассудком печаль приняла», –
подумает гость, что за пиршеством из угла
невесело наблюдает – мне шепчет о нём
рабыня и бровь изгибает, как лук Эро;та.
Но это не ты. Твой гостеприимный дом
мне давит на плечи, и я не гляжу – а кто там.
 
Пока я свежее причудливых здешних вин,
от сгорбленных яблонь, хижин, витых маслин
меня не касались тени. Но где жена
состарится в полутьме за бессонной пряжей,
другая предложит бессмертья вместо вина
и вместо меня, отбросив одежды, ляжет.
 
Мой выбор не так хорош. Среди разрезной листвы
мелькают герои – дары золотые, львы
надеты на плечи, да все на одно лицо.
Горящие взгляды, что ищут открыто, жадно
хозяйку в окне. С обжаренной туши сок
такой же прозрачный, такой же кипящий жаром.
 
Не дрогнет постель, двойной принимая груз,
сближая с землёй, запоминая вкус
оливковой кожи, привычной быть на ветру
и в доме красавицы, в томном тепле сандала.
Во тьме нет сомнения, но станет ясно к утру,
тебя ли я видела в страннике на пиру,
тебя ли я встретила, выбрала, угадала.


2022, 2026