Я назову тебя...

               

С чем только ни сравнивают женщину- с розой, мимозой, но обычно- одни курьёзы. Но умильнее всего звучит в песне:

                Я назову тебя зоренькой,
                Только ты раньше вставай.
                Я назову тебя солнышком,
                Только везде успевай.

а я рядышком на диванушке, ушки на подушке, глазки на экранчик, чик-чик-чирикаю со всеми, кроме жены. А она у меня всё успевает. Наш пострел везде поспел. А я ведь тоже поспеваю. Когда поспею, когда созрею? Жена- так она девять  месяцев созревает- вынашивает и успевает, и потом- снова успевает, и всё больше и больше, и всё раньше и раньше встаёт, чтобы только успевать.
А я ? Я зрею и зрею, и наливаюсь соком.
как колос.
Скоро жатва.

***
   «Я назову тебя  зоренькой"

Марина любила эту старую песню. Когда муж напевал её, она улыбалась — но в глубине души каждый раз вздыхала. «Солнышко» — это так тепло, так нежно. А вот это «только ты… зоренькой» — словно тихий колокольчик, напоминающий: да, ты светишь, но при этом успевай осветить всё вокруг.

Утро начиналось в пять с копейками. Пока дети ещё спали, Марина уже была на ногах: завтрак, расписание на день, список дел. В голове — как у дирижёра оркестра — звучала партитура: уроки с младшим, репетиция к школьному спектаклю у старшей, обед, стирка, звонок маме, встреча с подругой, ужин, чтение перед сном… И всё это — с улыбкой, с ласковым словом, с сияющими глазами. Ведь она же — солнышко.

Однажды вечером, когда посуда была перемыта, уроки проверены, а дети уложены, муж сел рядом и тихо сказал:

— Мариш, а ты когда последний раз просто сидела и смотрела в окно? Без списка дел, без будильника, без мыслей о завтрашнем дне?

Она задумалась. И вдруг поняла, что не помнит.

На следующий день всё шло как обычно — завтрак, сборы, прощания. Но когда Марина уже стояла в прихожей, муж остановил её:

— Подожди. Давай сегодня без «зореньки». Просто будь солнышком.

И он взял на себя часть дел. Отвёл младшего в сад, договорился с соседкой, что та заберёт старшую с репетиции, заказал пиццу на ужин. А вечером, когда дети уже спали, они сели на кухне, поставили чайник, включили ту самую песню и просто слушали её — не спеша, не думая о делах.

Марина вдруг почувствовала, как расслабляются плечи, как уходит напряжение, как возвращается лёгкость. Она посмотрела на мужа и впервые за долгое время увидела не просто партнёра, а человека, который видит её настоящую — не двигатель семейного быта, а живую, чувствующую, мечтающую женщину.

— Знаешь, — сказал он, — я ведь не хотел, чтобы ты была «зоренькой». Я хотел, чтобы ты была счастлива. Чтобы светила — просто так, а не потому, что должна.

В этот момент Марина поняла:  любовь мужчины — это не восхищение женщиной, которая всё успевает, а готовность помочь ей перестать всё успевать в одиночку. Это способность увидеть усталость за улыбкой, заметить напряжение за бодростью, предложить помощь до того, как прозвучит просьба.

Но если вдруг устанешь, милая,
Отдохни, не спеши —
Я сам всё сделаю, родная,
Ведь ты — свет моей души.

С тех пор многое изменилось. Не сразу — постепенно. Муж начал замечать, когда Марина перегружена, и предлагал свою помощь. Дети учились складывать одежду, мыть посуду, собирать рюкзаки. А Марина наконец позволила себе иногда просто быть — без списка дел, без гонки, без роли «всё успевающей».

Она по-прежнему была солнышком — но теперь её свет не истощал, а наполнял.
Потому что рядом были люди, которые не ждали от неё сверхчеловеческих усилий, а просто любили и поддерживали.
и в этой любви она всё успевала- всё, что нужно. И все успевали-поспевали-созревали вовремя.

И я успеваю.