Джизлейн признаётся сокамернице. Часть 15

Почти трое суток в дороге была.
Туман, сырость, скука.
И дождик, и мгла...
Я в тёплом плаще, как пять лет назад,
Со мною тогда ехал милый аббат.
И он развлекал меня милой беседой
О том, что, порой, пораженье - победа...

И вот я добралась до тёмных ворот.
Вдруг, чувствую страх... и сердце мне жжёт.
А сердце - не разум, оно не солжёт...
И колокол грустно о смерти поёт,
Покаяться словно меня он зовёт.

И страшную долю он мне предрекает.
И сердце моё, замерев, обмирает...
Ах, если б тогда я назад отступила,
То я бы тогда себя не сгубила...

Но вот я вхожу. Хозяин в постели.
И рядом с постелью собаки сидели.
Они зарычали и уши прижали,
И страшные зубы свои показали...

Слуга унимает ужаснейших псов,
Не понимает он их бранных слов
О том, что проклятые лютые звери -
Прекрасной Джизлейн ни капли не верят
И знают, зачем я явилась под кров...
Но не миновать мне их острых зубов...

Хозяин в постели во сне повернулся
И из забытья мгновенно очнулся...
И мне, как ребёнок, он, вдруг, улыбнулся,
Спросив:
-Умер я? И на небе проснулся?

И я на него снова тут поглядела,
И словно проснулась, и словно прозрела.
Он бледный, как мел, но не кажется жалким.
Напротив, как свет, показался мне ярким...

-Я узнал вас, Мадам, - больной продолжает.
И голос его, как огонь, обжигает:
-Как жаль, что такое случилось меж нами...
И что нас судьба столкнула правами,
Графской вдовы и сына правами...

Как льдины, что крошат друг друга краями,
Столкнулись, Мадам, случайно мы с вами...
Простите, что я не помог вам с делами...
Я сыном не стану. Наш возраст помеха,
Но будем дружить и делиться успехом...

А я же в ответ что-то глупо шептала,
А сама его голос и облик впивала...
Джизлейн, у тебя было много мужчин,
Но ты не краснела при них без причин...

Да, будем честны, никогда не краснела...
И сердце твоё никогда так не пело...
И сердце твоё прежде не замирало...
Джизлейн, ты с мужчинами раньше играла...
Джизлейн, почему ты, как лист, задрожала?
Джизлейн, ты войну, не начав, проиграла...