Граф Фёдор Иванович Толстой Американец

На кладбище Ваганьковском встречает
могила нас под каменным крестом.
Она поговорить нам предлагает
о незабвенном Фёдоре Толстом.
Авантюрист. Одиннадцать дуэлей,
одиннадцать безвременных смертей,
одиннадцать из савана постелей
для карточных товарищей, друзей!
Он Льва Толстого родственник был дальний.
За малый вздор, капризный, как дитя,
известный репутацией скандальной,
к барьеру мог он вызвать, не шутя.

К конфликтам относился благородно,
чтя кодекс чести сердцем и душой,
оружием владея превосходно,
был мастер в них известный и большой.
Раз прочил он и Пушкину могилу.
Вопрос был щекотливым, но пустым.
Стараньем Соболевского насилу
тогда разняли Пушкина с Толстым.
Он в кругосветном плавании душу
решил в суровых вылечить волнах.
Но за интриги был сведён на сушу
то ль на Камчатке, то ль на островах.

В России создан первый шар воздушный.
своим полётом он не обманул.
И к подвигам таким не равнодушный,
граф полететь на нём не преминул.
Все новшества приветствовал он смело.
Когда же в Полинезии он был,
как чешуёй, татуировкой тело
от пальцев ног до шеи там покрыл.
По своей службе за одну нелепость
он был довольно строго осуждён,
разжалован и помещён был в крепость.
Когда же к нам пришёл Наполеон,

в войне победы одержим желаньем,
он отличился при Бородине,
был ранен, награждён крестом и званьем,
и реабилитирован вполне.
Не пил он больше из военных фляжек.
А карточные не забыл столы.
В Москве избрал для жизни Сивцев Вражек,
опять играл, закатывал балы.
Женился, утомясь от флирта гонок.
И первые одиннадцать детей --
все умерли. Двенадцатый ребёнок
остался жить на радость его дней.

На что Толстой, в то время знаменитый,
сказал с собою раз наедине:
расплату принял я, мы с Богом квиты.
Теперь Он будет милостив ко мне.
Сказать же к слову, граф имел синодик.
И как родит дитя его жена,
и Ангел в лучший мир его проводит,
вычёркивал убитых имена.
О них молился в жизни своей поздней
за упокой: прими их, Боже, там.
И становился всё религиозней,
исправно посещая Божий храм.

...Он умирал. Душа его томилась
от сонма нераскаянных грехов.
И исповедь священнику продлилась
без перерыва несколько часов.
Его вдову, задумав ограбленье,
зарезал повар полночью глухой.
Чиста, тиха, мила на удивленье,
дочь -- стала губернатора женой.
О графе Фёдоре сказал Жуковский,
пожалуй лучше не сказать вовек:
мой Петербургский друг, мой друг Московский,
он был хороший, добрый человек!