Рамаяна. Царь - никто

// Пер. с санскр. В. Потаповой.
Корректировка текста с расположением приложений- Серж Пьетро 1. //

Глава VI.
Царь – никто, наследство – никакое.

ЖРАМАЯНА. Царь – никто.
// Пер. с санскр. В. Потаповой.
Корректировка текста с расположением приложений- Серж Пьетро 1. //

Жестокие слова самой Кайкеи,
Не вызвали в лице у Рамы тени –
Ни грусти, ни сомнений, ни печали;
Глаза – великий подвиг обещали.

Но царь уже совсем сдержать не в силах
Глубинной мысли о несчастье сына - горя.
Как, ветром вздыбленного моря, волны
Не помнят глубины пучины моря. [61]

//61  В Пуранах говорится, что основным условием женитьбы царя Дашарадхи на Кайкеи, было его письменноеобещание её отцу (царю Кайкею), передать царство будущему сыну Кайкеи.  Так, что не только устными своимиобещаниями Кайкеи был обязан Дашарадха своей безысходности (как это описано в «Рамаяне» Вальмики), но чувство долга царя Дашарадхи имеют ещё более глубинные причины. Это, несомненно, усугубляет чувство бессилия царя Дашарадхи, до такой степени, что он вынужден был ни проронить, ни слова перед своим сыном Рамой, в столь ответственный момент коронования на царство.  //

Вдруг понял царь, что вместе с сыном Рамой,
Расстался с драгоценными камнями,
С несметными богатствами расстался,
Со всем, чем славно Золотое Царство с нами! [62]
// 62  Дашарадха являлся императором мира в Золотую пору человечества

Расстался с колесницами, с конями,
С великолепными, богатыми дворцами что здесь есть, -
Которыми  владел царь Дашарадха;
Потеряны,  – богатство,  царство, честь …

Вот почему, исполненный страданья,
Убитый горем, видеть царь не может,
Что данное им прежде обещанье
Вернуть теперь и чудо не поможет…

Весь погружённый в мысли о несчастьях,
Что, словно с гор каменьями скатились,
Царь был стыдом и ужасом объятый,
При виде бездны, мысли помутились.

Достойно принял Рама речь Кайкеи,
Ужасную, как и дыханье смерти.
Не беспокоил душу их значеньем,
Царице злобной  - Рама так ответил:

«Быть по сему! Без страха и сомнений,
Уйду изгоем в лес, без промедленья;
И в ветошные облачусь одежды,
Перед уходом, всё ж скажу вам, прежде:

Хочу узнать, пусть будет не в обиду:
Как объяснить, что царь неукротимый
Так огорчён, едва меня завидев,
Вчера ещё я не был столь постылый.

Всё решено: отшельником покину
Айодхью; скроюсь в дебрях я Дандаки,
Исполнив долг, в лесу, быть может, сгину,
Хочу понять всё до конца, однако.

Одна печаль мне сердце скорбью полнит,
И точит, как волны все камни точит.
Понять хочу, в чём глубина секрета, -
Царь не сказал сам о решенье этом?

Ведь с радостью я уступил бы брату,
Возлюбленному моему Бхарату,
Не только царство и богатства тоже,
Но даже, Ситу,[63] что всего дороже…
// 63  Если учесть точку зрения, бытующую среди сторонников Вишнуистского  учения о душе, что под Ситой разумеется душа (существующая вечно), то можно только предположить, сколь большое значение придавал автор «Рамаяны», этой мысли, высказанной устами Рамы. 

Прошу простить, что я спросить не смею,
Веленье моего отца, Кайкея.
Мне не страшны судьбы моей угрозы;
Отца невыносимо видеть слёзы…

Что из опущенных очей струятся, -
Из сердца самого, как может статься.
Раскаялся в своём он обещанье –
Тебе, Кайкея… Но язвят страданья.

Но ты молчишь… Что ж, я просить посмею:
Сюда позвать к нам Бхарату, Кайкея.
Царя приказа, вижу: не дождаться.
Хочу я с братом здесь вот повстречаться.

И с лёгким сердцем,  как увижу брата,
Изгнанником отправлюсь в лес Дандака…»
«Нет времени на данное свиданье!
В лес обещал уйти ты?! До свиданья!..

Пока столицу не покинешь нищим,
Не примет царь, как обещал мне, пищу…
Не примет до тех пор и омовенья,
Пока ты здесь; не трать златых мгновений!..

И не считай, что осуждён ты строго,
Твоё изгнанье принесёт всем благо…»
Тут вопль, из глубин души исторгнув,
Царь чувств лишился, с тяжким чувством долга…

Ошеломлённый, побелев лицом,
Рванулся Рама, чтоб помочь отцу…
Но жестом повелительным Кайкея –
Остановила… Тронуть трон – не смеешь!..

И Рама стал, как вкопанный! Она
Остановила, словно скакуна…
Ему напомнила она со вздохом:
«Покинь, как обещал ты мне, Айодью!..»

«О Деви, - Рамачандра отвечает, -
Рабом не стану я мирских страстей…
Хоть лично царь меня не выгоняет,
Пусть твой приказ вершит судьбой моей!..

Позволь мне ненадолго задержаться
В Айодхье, чтобы с Ситой попрощаться…
Чтоб перед матерью мне преклонить колена,
Ничто не держит здесь меня, поверь мне, несомненно!..»

Стопам отца сын, молча, поклонился,
(Отец застыл, в убитой горем, позе), -
Трон, обойдя по Солнцу, удалился,
Как из очей отца - бежали слёзы… 

VII. Последнее прощай столице Айодхье.

С трудом утешив мать, простился Рама,
Осталась Каушалья ждать, рыдая:
«Коль удержать тебя не в силах дома,
Я, сколь угодно ждать тебя готова, горе зная…

Мой сын, тебя к пути благословляя,
Все превозмочь напасти я желаю;
В час испытаний знай и верь, родимый, -
Молитвой материнскою хранимый…»

Таких примеров в жизни, может статься,
Не знает мир, как умолял остаться
В Айодхье Ситу    уходящий Рама,
Примеров не хранит народов память. Знает теперь Рама.

«Послушай, Сита, что скажу, родная,
Полна опасностей там жизнь лесная,
Рычанье тигров, шумы водопадов,
Шипенье змей, удавов, мерзких гадов…

В болотах ужасают крокодилы,
Болота и леса – непроходимы.
Там день один прожить – большая милость,
Того гляди, беда чтоб не случилась…;
Колючие кустарники, лианы - ранят,
Царапают лицо, порой смертельно ранят.
В лесу добыть питанье – слишком трудно,
Спать на земле – от насекомых нудно…

Преследуют болезни и напасти,
Затопим лес слезами мы несчастий…»
«О мой возлюбленный, - вскричала Сита, -
Не говори так, это больно слышать …

Слоны, и львы, и тигры, и шарабхи,[64]
Мне не страшны, когда ты рядом, Рама,
А без тебя и мышь наводит страхи,
Лягушек я боюсь, хоть это странно…
// 64  Шарабхи – по описаниям Вед, в давние времена в джунглях водились легендарные  могучие животные, силой превосходящие слона, тигра и льва вместе взятых.

А сколько раз, - припомнилось невольно, -
Просилась в лес с тобою, Рама, вспомни, -
Чтоб там побыть с тобой наедине,
Но в странствиях отказывал ты мне…

В скитаниях тебя сопровождая,
Грехи твои все, Рама, искуплю я.
Не знаешь даже, как, мой друг, с тобою
Я стойка - к наслаждениям и к боли…

С тобою неразлучна изначально,
Готова разделить я все печали,
Меня отвергнуть, Рама, ты не смеешь, -
Прибежища иного не имею.

На тростнике я стану спать с охотой,
Он будет мягче шкуры, данной на охоте антилопой.
Мне пыль дорожная, мой друг прекрасный,
Покажется сандаловою пастой.

Жизнь без тебя, поверь, - невыносима,
Где взять могу я для разлуки силы?
С тобою легче мне и смерти мука,
Страшнее смерти мне с тобой разлука.

Довольствоваться стану самым малым,
Неприхотливой я с тобою стану…»
И Раме на руки без чувств упала,
И на руках его едва дышала…

«Противиться  уже не стану боле,
Пусть будет так, на всё есть божья воля,
Иди за мною, говорю всем сердцем,
Как Суварчала[65] – за супругом, Солнцем…
// 65  Суварчала – жена Бога Солнца.

Решимость непреклонная, о Сита,
Сопровождать меня на всём пути,
Мне дорога, как чистая молитва,
Способная бессмертье обрести!

Ни слова никому не говори,
Раздай все драгоценности твои,
Готовься к испытаниям, подруга,
И нищенкой последуешь за другом…»

Узнав о том, что Рама покидает
Айодхью и отшельником уходит,
Все женщины, рыдая, причитали:
«С ума злодейка наше царство сводит…

Жене порочной свойственно от века
С ума сводить родного человека;
И горячо любимого супруга,
К беде толкает грешница-подруга.

Сполна изведав в жизни наслаждений,
Того, кто даровал их, покидают;
Что бережно хранили, - разрушают,
При этом, преступленьем не гнушаясь…»

Всем выразив глубокое почтенье,
ЛакшмАн и Рама с Ситою-невестой вместе
На колесницу все к Сумантре сели
И понеслись их кони, словно ветер!..

Застыли люди, как оцепенели,
И мысленно все слали им поклоны
Вдогонку гимны и молитвы пели,
И слышались стенания и стоны:

«Куда уехал он, в какие дали?
Оставил нас царевич без защиты,
Покинул нас несчастных, - так рыдали, -
Как жить мы станем без царицы Ситы?..»