Встреча с загробным Пушкиным

ФОТОГРАФИИ: 1) Рукопись Пушкина со «старческим» автопортретом. 2) Икона преподобного Варсонофия Оптинского. 3) Преподобный Варсонофий Оптинский


     Пушкин был отменным рисовальщиком. И то, что он много раз рисовал себя, нет ничего удивительного. Но один автопортрет не мог не удивить: Александр Сергеевич  изобразил себя облысевшим стариком. Что-то не припомню, кто бы так о себе «пророчествовал»
     Об этом вспомнил, читая одну из бесед (30.05.1910) преподобного Варсонофия Оптинского (05.07.1845 – 1/14. 04.1913). Но сначала (для пущей доверительности!) пару слов о нём. Казачий полковник  Павел Иванович Плиханков, выйдя в отставку генералом, пришёл в Оптину Пустынь, постригся в монахи с именем Варсонофий и со временем стал великим Старцем.
     Его прозорливость во время совершения Таинства исповеди могла и напугать.  Так, С.М. Лопухина рассказывала, как ей, 16-летней девушке,  о. Варсонофий пересказал всю её жизнь – год за годом, поступок за поступком, не только указывая точные даты их свершения, но также называя имена людей, с которыми они были связаны. «А завтра ты придёшь ко мне, – повелел Старец, – и повторишь мне всё, что я тебе сказал. Я хотел тебя научить, как надо исповедываться».
     Отец Варсонофий писал стихи, публикуя их под псевдонимом «Странник». Вот, к примеру, два кратких его стихотворения.

ОСЕНЬ

Ветер, дождь и холод,
И мятеж души и голод,
И былого думы и мечты,
Как с деревьев спадшие листы…
Грустна эта жизнь земная!
Но за нею есть другая –
Область вечного блаженства, рая,
Царство невечерней красоты.

1902

ВЕСНА

Ещё покрыты белой пеленой
Поля; стоит безмолвно лес
В своём серебряном уборе.
Но всюду веет силой творческой – весной,
И ярче и светлее свод небес,
И тонет взор в его просторе.
Когда ж, о Господи, в моей душе больной,
Немоществующей, унылой и скорбящей
Повеет Святый Дух животворящий
Ликующей, духовною весной?..

     Старец размышлял о Пушкине…  «Помню, однажды я задумался о нём. – рассказывал о. Варсонофий (30.05.1910). – В какой славе был Пушкин при жизни, да прославляется и после смерти. Его произведения переведены на все европейские языки, а ему как теперь ТАМ? На вечерней молитве я помянул его, сказав: «Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего Александра». И заснул с мыслью о нём.
     Вижу сон: беспредельная, ровная степь. Никаких селений, стоит только один старый покосившийся дом с мезонином. Много народа идёт туда, иду и я, поднимаюсь на расшатанное крыльцо, затем по лестнице наверх. Вхожу в зал. Там стоит множество людей , всё их внимание сосредоточено на Пушкине, который декламирует что-то из «Евгения Онегина». Одно место в этой поэме было мне непонятно, и я решил спросить о нём самого Пушкина. Пробираюсь к нему. Он смотрит на меня и произносит знаменательные слова, которые я не нахожу нужным передавать вам. Затем Пушкин оставляет зал. Я следую за ним. Выйдя из дома, поэт вдруг изменился. Он стал старым, лысым, жалким человеком. Обернувшись ко мне, он сказал: «Слава? На что она мне теперь?» Грустно покачал головой и тихо пошёл по степи, делаясь постепенно всё меньше и меньше, и наконец слился с горизонтом.
     Этот сон был ответом на мои мысли о Пушкине. Впрочем, может быть, само желание чистой жизни Господь вменит ему в дело»
     Кто-то может и пожалеть о том, что о. Варсонофий не обнародовал сказанных ему Пушкиным слов. В первый миг пожалел и я. Но потом подумал: слова предназначались душе  Старца. Видимо, сказаны были во её спасение. Он о них умолчал. Зачем же (и грешно!) лезть в чужую душу…