Метеор

"Любуйся ими – и молчи."
Ф.И.Тютчев: "Silentium!"

Темнеющий луг, в распростёртой земле,
Приемлет шаги в отраженной луне;
Лишь отзвук шуршащий услышан вдали –
Поляна не терпит полет саранчи.
Иду в темно-синих оттенках округи,
Словно денницы здесь стёрты потуги;
Её антипод освещает окрестность,
Когда шок прервал прогулки неспешность:
Рассыпался сонмом камней небосвод,
И не осознать той прекрасы забвенья!
Словно летят они в чей огород.
Краса их линейна – о, воображение!
Прохладой обнят хвостатый отряд,
Он острою сеткой раскрасил пространство;
Сетчатку заделав слугою зеркальной.
И в дремлющем мирно аббатстве,
Где мерно листва выдаётся раскачкой,
А цвет разношёрстный звончее вибраций –
Блистательным роем правит Гораций.
Так назван светлейший летящих комет,
В заслугу излучин уложенных в сет:
"Пульсацией волн, исходящих от сердца,
С ядра изливая зарницыны платья,
Себя согревая извне кружевами,
Все в даль уходящих за ним языками,
В скитаньи без явственной пристани дома,
В стремленьях желая иссякнуть от гона –
Агона стервятник himself погоним."
Где логос промолвил лишь: "Кто же они?"
Прищурившись, стал различаемым фарс:
Светимость не главного, впрочем, земного,
Исходит с неверно воспринятых искр.
И в миг одоления сладостной хвори,
Проникнувшись негой, сомкнулися очи.
Секундочку только пробыв в забытьи,
Прогнав под ресницами четные сны,
Узрел надвигающей тело звезду.
Вплотную огромнейший пламени шар,
Предстал предо мной, источающий жар.
На доли секунды пошел разговор.
И в первый же миг: "Как имя твое –
Чья смертность под жизни плащом потаённа...
Ты гений пышных увяданий,
Небесно-вспыльчивых караний.
...Кому приближенья дороже свобода?"
Вторым же мигом, храм телесный,
Очистившись морозом боли,
Без волдырей весь скальп сжигая,
И плоть и кости обнажая,
Где колкость жара холодном бежала –
Изнемог от тысячного жала.
А третьим мигом, взгляд послушный,
Доселе милый и радушный,
Покрыл картиночку кружками –
Калейдоскопными мирами.
Остаточный покров смывая,
Сухие вены поджигая,
Толчком воздушным треск глуша,
Обломки кальция пылали.
Пошёл четвертый миг раздумьем:
"Игрив огонь и неотступен."
И жилы жертвуя в движеньи,
Кусочком дельты в исполненьи,
Суставов мертвых возвышеньем,
Исконно волевым решеньем –
Истлевший антропос, костями,
Коснулся бирюзы кристальной.
А тухнущий разум заполнило эхо,
Где стихло сознание белым альбедо.

29.01.26