Сирокко

Трокадеро
усыпана листвой,
иссушенной
алжирскими ветрами,
и башня Эйфеля
ползет на водопой,
переступая
пыльными ногами.

Париж терзает
африканский зной
рукой песчаной
душного сирокко,
и пароходик
крошечный, речной,
на мель у пирса
ляжет однобоко.

Спущусь к воде,
останусь босиком
в тенях ажурных,
в солнечных заплатках.
Гранит ступеней
грубым языком
мои щекочет
розовые пятки.

Под аркой - выходцы
с неведомых планет,
пришельцев гордых
маленькая горстка.
Играют в кости,
продают Moёt,
или судьбу катают
на наперстках.

Я соглядатаем,
в непрошенных гостях,
переводя французский
на английский,
метну "семерку"
на заряженных костях
и отхлебну
разбавленного виски.

Слоном ажурным
башня доползет,
опустит в Сену
длинный ржавый хобот,
потянет тину,
изумруд вдохнет
и бросит радугу
в высокий кобальт.

А у моста,
ведомые вождем,
молясь соцветию
полоски зыбкой,
пришельцы смуглые
танцуют под дождем,
сверкая белоснежною
улыбкой.