Зов и зев

- «Слово умерло. Больше нет
Ни пророчества, ни сонета.
На искусственной глади паркета
Потерялись пророк и поэт.

Замолчали, себе не враги,
Прекратили шаманские пляски,
И скользят, заглушая шаги,
Лица спрятав под вежливой маской.

«В дрожь бросают тревожные сны,
А предчувствия - в горечь до рвоты?
Вам к врачу, вы душевно больны» -
Утешают лениво, с зевотой.

Чем унылое нудить мочало,
Мшелых фраз собирая огрызки,
Ты на бренную землю вернись-ка:
Здесь змеится земное начало;

Здесь мычанье, рычанье да стоны;
Здесь шутам надевают короны;
Пальцы хитрою сложены фигой;
Книги брошены, словно вериги.

Где играть перестали мальчишки,
Где сравняли с искусством отрыжку,
Где летают лишь моль да вороны -
Слову нет ни рожна, ни резона.

Посмотри же вокруг отрешённо,
Ты давно уже здесь посторонний,
Да к тому ж, и не много осталось –
Впереди только немощь, да старость!

Оживлять каменелое слово,
Что лизать мумиё фараоново!
Так скользи ж, не стыдясь немоты,
Пустоты не пугаясь, и ты!».

- Так гнусит с клокотанием зева,
Оглушая своим причитаньем,
Тонкий голос всё слева, всё слева,
Будто тянет удавку молчания,
Будто чёрную линию чертит,
Обнимает, сжимая до смерти.

Но услышишь далёкого зова
Полифонией Баховой эхо,
Плеск и лепет воды родниковой,
Откровение детского смеха, -

И воспрянет упрямою вехой
Непривычной и свежей обновой,
И испытанным верным доспехом,
В крик новорождённое слово.

Зев захлопнет тот бес окаянный,
И вернутся покой и дыханье.