Подпись режиссёра

Вытягиваю руку.
Представляю — из темноты ко мне
плывёт виденье,
оно чудной красоты,
изначально женского обличья,
загадочное, чуть-чуть подсвеченное
льющимся из окна
потоком света от Луны
и звёзд сверкающих,
которые сегодня как никогда
магически на нас глядят,
расчерченные линиями
своих межгалактических сияний.
Я как в дремоте, что-то ощущаю,
немного затуманено сознанье —
вот мы одновременно ладони протянули,
мои внизу, и их накрыли,
чуть прикоснувшись, бережно обдав
сверкнувшими на миг иголочками
светло-фиолетового света.
И это знак доброжелательности,
доверия и абсолютной доброты был принят —
на предложение прошествовать
на первую ступеньку мраморного пьедестала,
за которым красивая лестница
открылась взору нам,
вся залитая переливчатым мерцаньем Неба —
невероятного, бездонно дальнего
и вместе с тем
совсем нас не пугающего,
но наоборот —
доброжелательного Большого Друга.
Всё так безмолвно и таинственно, загадочно —
а что же будет дальше?
А в сердце нет сомненья,
и руки сомкнуты, и взоры устремлены вперёд.
Я слышу, рядышком со мною
ритмично бьётся сердце.
Прикладываю руку я к своей груди
и ощущаю, что и та,
которая рядышком со мной плывёт,
такое же сделала движенье.
А значит, и она хотела убедиться,
что я живой, что я не бестелесный,
и готов сегодня на концерте рядом быть,
ухаживать и пригласить её на танец,
если нам всё это, конечно, разрешат.
А приглашенье и мне она вручила,
теперь вдвоём мы —
мы «Приглашённые»,
заинтригованные и решившие
обязательно быть на нём!
И мы пошли. Время тикало
сначала по минутам,
потом уже часами.
Остановились — ступеньки лестницы
немного скользкие,
холодные, немного зябко,
мы уже прошли не менее половины
нелёгкого пути наверх.
И как бы ниоткуда
чудесная ротонда с уютной
белоснежной лавочкой возникла,
вся увитая цветами,
как бы сказала: присядьте,
чуть передохните и пару слов
промолвите друг другу.
И под журчанье водицы из фонтана
прервали мы молчанье,
представились,
пару фраз сказали мы друг другу,
а то ведь не знали даже,
как нас звать и величать
в таинстве этом,
нам ниспосланном каким-то режиссёром,
спектакль которого пока и без названия,
без автора нам надо увидать,
и каковы все наши роли —
без наставления нам узнать.
Вот наконец силы в нас опять вселились,
и мы, дойдя до первых облачков, нырнули в них,
подивившись очень их мягкости
и белой пушистой теплоте.
А на высоте всё было как и на земле,
которая в сизой дымке под нами открывалась:
росли деревья и трава была,
вот только желтоватая,
но понимали мы — ведь сейчас не лето.
Пройдя по улице небесной,
застали здесь мы много
разных персонажей,
и все они, казалось,
были так удивлены,
что их вот также,
очень споро и внезапно,
попросили в гости
заглянуть на Небеса.
И я, и спутница моя решили,
что надо просто обождать,
дождавшись какого-то сигнала,
и вот он скоро к нам пришёл.
Чуть Небо потемнело,
подул сильнее ветерок,
нам всем стало внезапно невесомо,
и мы, неведомой нам силой,
были подняты над твердью,
хотя небесной, но всё же
ощутимой и понятной нам,
и ласково, приветственно
направлены к хозяевам —
к белоснежным ВоротАм,
которые издалека нам показались
нереальной явью,
с торжественным и величавым видом,
амфитеатром дополнив долину
чудную и горы поразив.
Мы подлетали, взявшись за руки
и не отрывая взоров друг от друга,
тихо опустились
и в ложу, отведённую нам,
зашли, присевши сразу на мягкие диваны.
Там были слуги — они нам объяснили,
что и как,
хотя язык их был нам непонятен,
но уважительные взгляды и воспитание их
вселили в нас полнейшее доверие
к их обходительности и доброте.
На столике, что рядом с нашим был диваном,
стояли явства,
свежайший запах
и румяные бока заморских фруктов
притягивали и обжигали наш взор.
Я угостил спутницу свою вкуснейшей грушей
и разлил по кубкам восхитительный шербет.
Мы жажду утолили
и приготовились уже внимать
какое-то готовящееся действо,
к которому уже все скоро
свой взор прильнут.
А спутница моя, как будто знала,
что будет дальше,
и безмятежно про себя
песенку нежнейшую,
как птичка, напевала.
И вот открылся занавес
Театра под открытым небом,
пронёсся восхищённый вздох
от всех, кто был на этом представленье —
и начался спектакль!
Задуманный как древнеримский,
конечно, от канонов классических
он явно отступал, но суть,
что всем играть там можно было,
и эта малая деталь,
в отличие от греческих несносных
жёстких правил,
объединяла всех актёров —
и женщин, и мужчин.
И они с большим талантом
так честно и самозабвенно выступали,
пели и трагически страдали,
что мы невольно
ими все залюбовались
и долго всех потом не отпускали,
рукоплескали им и благословляли,
а также постановщиков прекрасных,
да и всех нас, которые собрались здесь
по просьбе таинственного Режиссёра,
каким-то образом собравшим здесь,
на Небесах, всех нас
из разных стран и континентов.
Но всё кончается — и мы, довольные,
уставшие от таких необыкновенных,
но утомительных перемещений,
засобирались к себе домой,
так и не узнав всех Таинств
и Задумок Режиссёра.
Но о нас, уже обратным ходом переместив
и доставив к Лестнице волшебной,
не забыли,
и каждому корзину фруктов подарили,
и дали в руки скреплённый сургучом пакет,
всем наказав открыть его попозже,
когда домой уж возвратитесь,
и прямо перед сном,
учтиво предложили его открыть
и утолить всю жажду любопытства.
А мы со спутницей, вдвоём,
уже изведав всю дорогу,
тихонько начали свой спуск,
опять остановившись у Ротонды.
А нас там ждали —
уже заготовлен был небольшой оркестр,
играла флейта,
звуки с высоты разносились вдаль,
от пения прекрасного артиста
потеплело на душе,
ведь вся мелодия нам пела о Любви.
И мы всё поняли,
обнялись и очень целомудренно,
как брат с сестрой, поцеловались,
доверили Судьбе и Провидению
вести нас в дальнейшие Сады,
в которых истина возобладает
и даст нам шанс поверить в Чудеса!
А на Земле я, не успев и оглянуться,
вдруг спутницу свою сразу потерял,
она как испарилась.
Но я быстро понял —
раз она, как звёздочка,
волшебно в жизнь мою вошла,
то и не будет откровеньем,
что наша встреча снова состоится,
и мы уже тогда поймём всё
и возьмём опять свои ладони
и мягко их соединим.
И свет, который уже был
при прикосновеньи нашем,
снова лица наши озарит,
и мы взлетим — и скоро будет Счастье!
А вот пока, дойдя до дома
и все правила и наставленья соблюдя,
под сон грядущий
и под красивый мягкий свет
от камина моего идущий,
открыл конверт я и прочитал:
«Мой милый Друг!
Сегодня я увидел,
как чудно вместе вы смотрелись,
и что скоро вас двоих я приглашу
на свой Большой Спектакль.
И вы опять пройдётесь по ступеням
и будете на Небесах уже играть
в моём Театре — КАК АКТЁРЫ!
И зрители вам будут дарить цветы,
рукоплескать и “Браво!” восклицать,
и посылать своё вам восхищенье,
и слушать будете всё это уже со сцены —
без всякого сомненья!»
Внизу стояла подпись,
неразборчива уже во тьме,
но я всё понял —
там стояли и в начале, и в конце
невероятные две буквы:
«Рэ»!!!