Семь цветов хайку выпуск 217

Архив "Аромата Востока"
СЕМЬ ЦВЕТОВ ХАЙКУ
06-02-09 Выпуск 217
------------—
День все длинней...
------------—

*
кружится летит
падает и вновь идёт
белый-белый снег
(comment author)

*
Снежинки
Мимо скользящих
Скользящие
(beta versions)

*
вечер малевич -
черным квадратом в рамке
каток на пруду
(zankobojich)

*
Кто-то рассыпал
мандарины в снегу.
Зимнее небо...
(Graf Mur)

*
небесный полог
в созвездьях Медведиц
зимняя спячка
(Tokeda)

*
заиндевевший сквер
не шелохнется даже голубь
с круглыми глазами
(niravaci)

*
день все длинней,
захотелось проталин, веснушек,
ну там, гусениц всяких…
(Elina)

------------—

Рыцарь

В бараках у многих мужиков пальцев недоставало - на лесоповалах потеряли, да на пилораме.
А у Тараса наоборот - лишний палец был на левой руке.
Да он и лес-то не валил - так, на малолетке немного почалился, да и всё, потом ни-ни.

За тот палец Тараса называли Шестипалым. Это за глаза. А в глаза - Хохлом. Он откуда-то с под Львова был, на заработки приехал, когда мост через Обь строили, да и остался в бараках. Барачная улица так и называлась - Мостостроителей. Только мужики её давно переиначили и даже самодельная табличка висела на магазине - "ул. Лесоповальная". Татка-продавщица сначала ругалась, а потом и перестала - пусть висит, чего уж там, так и есть - кажный второй в партаках. У Тараса, кстати, татуировок почти и не было - только на тыльной стороне руки "солнышко", да маленькое синеватое "копьё" на том самом лишнем пальце.

Народ был суровый, строгих правил. По пятницам все жён учили. Кто ремнём, кто кулаком, а кто и просто затрещиной.
Один Хохол свою не трогал. Не потому, что не за что - было за что, чего уж там.
Но не любил он этого дела. Как нервничать начинал - выходил за калитку, садился на лавочку и курил, пока его "мегера" назад не позовёт.

Это он свою жену так называл - Мегера. Она на него всё время кричала, что он работает, как проклятый, а в доме крошки нету и морковка в подполе не перебрана, и ещё чего-то там... А он ей отвечал, что она для него - богиня. Только злая богиня, вот эта самая Мегера.
Он, кстати и сам любил умные слова, и детям объяснял, откуда такие слова берутся. Только своих детей у него не было, детдомовским рассказывал - работал он в детдоме. Неизвестно было, в какой должности, потому что он и продукты возил, и двор убирал, и сказки вечером читал, когда ночная нянечка запоем страдала. В такие вечера Тарас собирал "большое чаепитие" - приносил из Таткиного магазина сушки, целую гору, на всех - и младшие набивались в спальню, дули чай, да слушали рассказы Хохла.

А однажды он сделал во дворе скульптуру: рыцарь в латах на коне. В одной руке у рыцаря копьё, смотрит он куда-то вдаль, приложив другую ладонь ко лбу, как на картине про богатырей. А скульптура - непростая, из металла разного, Шестипалый сам всё варил и клепал, сам привёз в люльке мотика баллоны с газовым аппаратом, сам переделывал, когда сварка не так схватилась.
Младшие очень полюбили лазать по этому сооружению, а у старших стало традицией наряжать того рыцаря на праздники в разные смешные хламиды и шляпы.

Во всех этих делах Тарасу шестой палец вовсе не мешал. Даже наоборот, ради хохмы он иногда показывал во дворе трюк со стаканом, который у него висел, будто в воздухе - не все из зрителей видели маленький палец, которым он придерживал стаканчик.
С пальцем - это, говорят, у них фамильное. У него и племяшка тоже такой родилась, с лишним пальчиком. Но её ещё малой прооперировали - и ничего, только шрамик и напоминает, она даже на скрипке научилась играть.
И Тарасу давно говорили, что надо удалять такой вырост. Вечно он его прищемлял, да ломал - а потом всё долго заживало, дольше обычного. Да и жена пилила - мол, позоришь, ненормально, когда такое гадкое растёт. Что с неё возьмёшь - мегера...

В общем, весной лёг Тарас на операцию, отчекрыжили моментально, будто и не было того пальца.
Отлежался он, походил забинтованный. Тут уж и бюллетень пора закрывать было, да что-то заныло в порезанном месте. В больничке сказали про фантомные боли - мол, со всеми бывает, пройдёт, это психологическое. Но не прошло.
К концу лета у Хохла даже культи не осталось - оказалось, что распространяется у него по кости какая-то ужасная болезнь, невозможно её остановить, только и остаётся - отрезать заболевший участок.
Ну а там уж - выше, выше... Потом и до ног дошло.
Так до конца осени Тарас и провалялся в больничке. Похудел страшно - и в чём душа держалась.

"Мегера" к нему не ходила - заразиться боялась.
А ребятишки из детдома, как прознали, стали его навещать. Директриса их не отпускала, так они с уроков сбегали. Тут, кстати, выяснилось, что Тарас работал ночами грузчиком на агропромовских складах. А детдому он помогал так, для души.
Однажды пришли дети - а койка пустая. Сердце не выдержало у него, тоже слабое было.

Наутро после Нового Года рыцарь во дворе детдома стоял очищенный от снега.
А на его копьё были нанизаны десятки маленьких желтоватых сушек.
Директриса ругалась, заставляла их снимать, но наутро они появлялись снова..

(serafimm)

------------—
www.aromat-vostoka.haiku-do.com