У. Х. Оден Профиль Реки

У.Х.Оден  Профиль Реки

Профиль реки
Из воинственного прошлого, грохочущего
лобового столкновения облаков и камней в
стране, полной подъемов, трещин и лавин, троллей,
смертельно опасной для дыхания,

она врывается в нашу картину ниже линии таяния,
где горные озера лежат под хмурыми цирками, в стране козьих колокольчиков,
ветровок, удочек, шахтерских ламп,
уже привыкшей к

виду и жестам, которые становятся ее добротой,
в потоках, все еще безымянных, все еще пригодных для прыжков,
течет, как и положено, через любую пришедшую в упадок страну,
в исследующих спиралях.

Вскоре достигнув размеров, которые еще предстоит назвать, и став причиной
грязной внутренней борьбы между конкурирующими ведомствами,
вниз по крутой лестнице, по местности с водоводами и турбинами,
она стремительно спускается,

прорываясь сквозь извилистое ущелье, прорезанное в более мягких
пластах, зажатое между скалами, которые бросают вызов небесам,
местность с разбойниками, буксирными канатами, волоками,
кошмар для торговцев.

Выйдя из предгорий, то тихими меандрами,
то извилистыми ручьями, она щеголяет по стареющей
равнине, хорошо обустроенной местности с замками и прессами для сидра,
ее величественное продвижение

некоторое время сопровождается придирчивыми тополями,
затем дымоходами: ее ведут к охлаждению и промывке,
местность с ретортами, паровыми молотами, газохранилищами,

она меняет цвет.

Загрязнённая, с балочными мостами, обнесённая бетоном,
теперь она разделяет многоязычный мегаполис,
страну с ленточками, такси, борделями, фойе,
всегда в тренде.

Расширяясь или углубляясь в фазы луны,
помутневшая от измельченных отходов, через
более плоскую, тусклую, жаркую страну хлопкоочистительных машин,
она прокладывает себе путь, приближаясь

к приливной отметке, где она теряет своё величие,

рассыпается, и через болота дельты,
страну шестов для лодок, охотничьих ружей, устричных щипцов,
изнемогая к своему последнему

акту капитуляции, стирания, искупления
в огромном аморфном агрегате, о котором не мечтает ни один обнимаемый
привлекательный ребёнок, не страна,
образ смерти как

сферическая капля росы жизни. Непривлекательные
чудовища, как верят наши сказки, могут быть переведены
также, как вода, бескорыстная мать
всех особенных существ.











    W.H.Auden  River Profile

    Оur body is moulded river
    NOVALIS

    Out of a bellicose fore-time, thundering
    head-on collisions of cloud and rock in an
    up-thrust, crevasse-and-avalanche, troll country,
    deadly to breathers,

    it whelms into our picture below the melt-line,
    where tarns lie frore under frowning cirques, goat-bell,
    wind-breaker, fishing-rod, miner's-lamp country,
    already at ease with

    the mien and gestures that become its kindness,
    in streams, still anonymous, still jumpable,
    flows as it should through any declining country
    in probing spirals.

    Soon of a size to be named and the cause of
    dirty in-fighting among rival agencies,
    down a steep stair, penstock-and-turbine country,
    it plunges ram-stam,

    to foam through a wriggling gorge incised in softer
    strata, hemmed between crags that nauntle heaven,
    robber-baron, tow-rope, portage-way country,
    nightmare of merchants.

    Disemboguing from foothills, now in hushed meanders,
    now in riffling braids, it vaunts across a senile
    plain, well-entered, chateau-and-cider-press country,
    its regal progress

    gallanted for a while by quibbling poplars,
    then by chimneys: led off to cool and launder
    retort, steam-hammer, gasometer country,
    it changes color.

    Polluted, bridged by girders, banked by concrete,
    now it bisects a polyglot metropolis,
    ticker-tape, taxi, brothel, foot-lights country,
    ;-la-mode always.

    Broadening or burrowing to the moon's phases,
    turbid with pulverised wastemantle, on through
    flatter, duller, hotter, cotton-gin country
    it scours, approaching

    the tidal mark where it puts off majesty,
    disintegrates, and through swamps of a delta,
    punting-pole, fowling-piece, oyster-tongs country,
    wearies to its final

    act of surrender, effacement, atonement
    in a huge amorphous aggregate no cuddled
    attractive child ever dreams of, non-country,
    image of death as

    a spherical dew-drop of life. Unlovely
    monsters, our tales believe, can be translated
    too, even as water, the selfless mother
    of all especials.