Мир не знал

Не знали мы зачем же сели в дождь
На эту мокрую от сырости скамейку.
Смотрели вдаль, и нас хватала дрожь.
И небо плыло облаками, канарейку
Заметили на ветках близ себя.
Она трещала писком первозданным.
Мы слышали вот так, и жизнь любя,
Сидели молча, и хотеньем странным
Мы проникали в мир, что глубже снов,
Что четче ясности, и ближе космоса.
Молчали мы, нам не хватало слов,
Чтоб выразить судьбе всю суть вопроса:
Зачем мы родились? Зачем война,
Которая уносит в пропасть сотни жизней...
На ту скамейку с нами села вся страна.
Весь мир там сел с признанием своей
Неодолимой тяги к безрассудству, блажи.
К вранью, бессмыслию, тупой браваде, злу.
Мы сели философствовать, от скуки. Даже
Притихла канарейка средь ветвей. В пылу
Отчаянья от мысли, что тупик, те на скамье
Упорно вдаль смотрели. Тепл вечер.
Рассвет для мира если скор, то чайке...
Уж дивной чайке это ведь не интересно, спор,
Возник там молчаливый спор о главном.
А чайка клюв пооткрывав, вспорхнула.
Мы все таинственно живем во дне одном.
Том дне когда земля свой крик взметнула
До космоса достав, потрясши звезды.
И медленно горячий пепел оседал.
Он радиоактивный, и остывал он годы...
Те двое на скамейке знали. Мир не знал.