Декадентское

     Ниткой чёрною, страшною, как судьбою фатальною,
     По перстням позолоченным без натуги скользя,
     Спицей тонкою ты, словно маг, словно фокусник,
     Доказала нам всем - без вязанья нельзя.

     Из рук вон выскользает вязание чёрное.
     Чёрной шалью спадает на колени твои.
     В твоём взоре завьюженном и маняще-чарующем
     Я прочёл предсказание на грядущие дни.

     Чёрной шалью, как трауром, обмотаюсь я намертво.
     Из души своей выброшу плоский, розовый стих.
     Брошу бриться и пить, и я вновь стану маленьким,
     И тогда лбом коснусь я коленей твоих.

     Под бутылочный звон ускользающим взглядом
     Досмотрюсь я с волнением до истоков судьбы...
     Треугольник Бермудовый, ты сравнимый лишь с адом,
     В темноте твоей кончатся мои чёрные дни.

     Я вязанье кладу на тебя, как на плаху,
     Чуть прикрою колени, про стыд позабыв,
     Стих мой чёрный и мёртвый, рождённый внезапно,
     Забросаю камнями, в чёрну землю зарыв.

     Чёрный ворон споёт над ним чёрную песню,
     Чёрным саваном будут слова друга звучать:
     "Отнеси ты в редакцию что-нибудь интересней,
     Ну, а лучше всего, брось о чёрном писать".

     Но я чёрное славлю. Вопреки предсказаниям,
     Я заставлю всё чёрное с новой силой звучать.
     Всем знаменьям назло из несвязанной шали
     Вдохновенье хочу вместе с силой черпать.

     На глазах уменьшаясь, ускользающий в прошлое,
     Скоро ты станешь точкою, друг мой, чёрный клубок.
     В чёрном цвете, трагическом, отсутствует пошлое.
     На тебе поклянусь я, на тебе дам зарок.

     Не писать больше нужного, а писать только важное,
     Всё, чем сердце наполнено, чем призывно звенит,
     Из телесных глухих, потайных закоулочков
     На листок честно выложу всё, душа чем болит.

     Но не всё так черно, как казалось поэту.
     Разглядел я в вязании и строки белизну.
     И поэтому счастлив стих закончить на этом,
     В перспективе затронув оптимизма струну.