Старый клён безоблачной ночи

Он увидел её впервые, когда до чёртиков пьяный возвращался домой. В то время ему едва перевалило за двадцать, и он, не разбирая компаний, употреблял всё, что можно было выпить.
Март всегда был душой компании. С гитарой через плечо и сигаретой в правой руке он становился центром лесного костра. Медведи, зайцы, волки, томные лисицы и белки — все они были готовы проставиться, лишь бы Март ещё раз спел, ещё раз сыграл свой глухой романс.
А он, убегая от самого себя, от чувств, таящихся в душе, растворялся в огне костра, утопляя горе в горькой кедровой настойке.
Март всегда понимал, что не такой, как зимние месяцы. Сердце разрывалось на части от неопределённости собственного существа. Легче было забыться на вечер, а днём и без того дышалось свободно. Пока солнце светило, и жить хотелось, но с наступлением ночи тени сознания начинали подбираться, кружить голову.
Глоток обжигающего пойла вмиг преображал действительность, и даже такая роскошь, как сон, появлялась в его жизни. А с утра только больная голова да пересохшая глотка, сорванная от песнопений, могли поведать о беспределе прошлой ночи.
Так бы и пропал он в вечных гулянках, однако стихи, что пишутся от любви, распускают сердце алыми лепестками.
Она - Луна. Многоликая, яркая, далёкая и одинокая актриса Большого Млечного театра. Замужняя женщина двадцати пяти лет. Её тихие карие глаза увидели его среди диких зверей. Он казался грязным, пьяным, неотёсанным, грубым, озверевшим. Он пугал её, отталкивал. Но в то же время было в нём что-то неизведанное, бунтарское, привлекающее. А особенно - песня. Его стихи.
А он потерял дар речи, когда увидел эту ни на кого не похожую даму. Распущенные лисицы, с которыми он месяцами коротал вечера, казались пустым звуком.
Высокая, тонкая словно ивовая веточка. С длинными волнистыми серебристыми локонами. В приталенном тёмно-синем платье в пол с милым вырезом на груди. Её лицо прикрывала струящаяся вуаль. Шею украшала жемчужная нить, а безымянный палец - обручальное кольцо.
Она лишь бросила испуганный взгляд и скрылась среди звёзд. Март ещё долго смотрел в небо, пытаясь разгадать её тайну. А в сердце что-то перевернулось, зазвучало, полетело, как сотня белых бабочек. Душа горела, а вместе с ней и розовые щёки. Вмиг он представил её в своих объятиях. Её волосы в своих руках. Её глаза, смотрящие глубоко внутрь мартовской души. Лёгкая улыбка застыла на его устах. С тех пор она не покидала юношу. Вечный атрибут поэта, как и сигарета в правой руке.
На следующий день Март привёл себя в порядок: проспался, намылся, побрился, нашёл шляпу, начистил ботинки, накинул пальто. Он ждал её целый вечер на холме. Всё смотрел в небо, искал милый образ среди звёзд.
Луна так и не появилась. То же самое случилось и на следующий вечер, а затем и на другой. А Март всё приходил и приходил. Ждал как верный пёс. Но она не снизошла.
Не потому что не хотела, а потому что не могла. Её состояние души всегда было нестабильно, делало жизнь драмой за пределами сцены. Лунные фазы, так за глаза молодые звёзды говорили о недуге, тщательно скрываемом женой хозяина театра.
Душевная болезнь родилась вместе с Луной. И каждый раз всё начиналось с новолуния - страшного времени, когда всё становилось ненавистно. Фаза обновления и глубоких терзаний. Обычно Луна сворачивалась калачиком в углу своей тахты и судорожно ждала возвращения мужа. Он необъяснимым образом мог успокоить её, привести в чувства. Солнце безумно любило свою жену и делало всё возможное, дабы ей стало легче.
Фаза длилась неделю, две, в редких случаях три - каждый раз по-разному. Итогом Луна вновь находила в себе силы жить и двигаться дальше. Так начиналась вторая фаза - полнолуние.
Яркое, насыщенное время деятельности, когда она блистала на сцене. Все двери мира были для неё открыты. Множество поэтов, актёров, композиторов, музыкантов и художников жаждали её общества. А закрытые вечеринки окутывали Луну лоском и шиком. Богемная жизнь распускалась с наступлением ночи, освещая её вспышками папарацци. Но блеск софитов всегда угасал - ведь приходила третья фаза: убывающая луна, которая в конечном итоге замыкалась новолунием. Луна стала заложницей общества, любви, сцены - но главное - своего безумия. Цикл повторов как заедающая виниловая пластинка в конечном итоге медленно уничтожал  её существо.
А Март всё ждал её. И однажды в безоблачную ночь она пришла. Устав от вечного движения, ей захотелось вздохнуть чем-то новым — обжигающим и диким. Но вместо пьяного разгуляя Луна увидела элегантного молодого человека с книгой. Поначалу она даже не признала в нём того дикаря: думала, что ошиблась - но его мягкий взгляд показался ей невообразимо нежным, и измученное женское сердце растаяло.
Март не терял время зря в ожидании её появления. Ведь понимал: он совершенно не стоит этой женщины. Ему хотелось быть ровней ей - поэтому он решительно начал входить в таинственный мир искусства. Март изучил десятки книг о театре, живописи, поэзии и кинематографе. Он загорелся текстами прочитанного материала. Для него более не существовало границ между своим «я» и поэзией: искусство смешалось с любовью в сердце, вытеснив горькую кедровую настойку. Стихами он научился говорить о наболевшем, разгружая душу от истязающих долгие годы острых терзаний. Март наконец научился дышать. А любовь осветила холодную северную ночь.
Так они встретились. Так в безмолвной тишине обменялись клятвами. Так стали частью одного целого. И только старый клён хранит тайну мартовской ночи...
Короткие свидания... Пылкие разговоры... Гитарные струны... Смущённые взгляды... Нежные поцелуи... Клён... Стихи... И пальто вместо подстилки... Чувство смешанное с богемой и терпким табаком... Они любили как могли - но были счастливы вместе.
Но однажды Луна отправила письмо: судорожно клялась в любви - но отрицала её! Говорила про мужа... Она писала: «Я непременно удавлюсь! Ведь после смерти нерождённого ребёнка для меня больше ничего не может существовать!» Она убила его решением не дать ему появиться на свет... Луна потеряла рассудок: безумие затмило ей жизнь. А под сердцем стало мертвенно пусто...
Вместо громких слов о любви в ответ Март написал ей:
 «Ты нужна мне в любом из своих состояний. Я не виню тебя и хочу помочь. Прошу: позволь мне остаться с тобой».
Записка так и не была прочитана той, кому была адресована...
Правда вскоре Солнце прислало ему короткую телеграмму:
 «Она глубоко больна. Ради её благополучия оставь попытки увидеться с ней. Воспоминания о тебе калечат её больную душу. Сейчас она нуждается лишь в покое. Она чуть не лишила себя жизни. Прошу: забудь о ней».
Горькая настойка обожгла его горло в последний раз... Он пел до потери голоса той ночью - переходя на отчаянный вопль. Больше к алкоголю он не притронулся... А полностью забыть её не смог: слишком уж сильно любил.
Любить бывает очень больно — но не любить совсем невозможно.
В безоблачную мартовскую ночь Луна всегда светит ярче обычного... Может быть тоже до сих пор лелеет воспоминания о старом клёне и тихом голосе Марта? А покосившееся дерево всё помнит... Всё...