Дурдом

за спиной — протокол, на руках — кандалы,
говорят: проживу, но здесь годы прогнили.
в журнале — приговоры.
я считаю шаги от стены до окна,
здесь палаты, как клетки, и шёпот в углах,
все тут пророки, каждый пятый — в цепях.

начальника жена — старшая медсестра,
в процедурах карательных повышает познания.
в голове гулкий ток, вопрошают страстно,
днями напролёт — о деяниях старых.
последний расклад — убежать впопыхах,
коллегам свой план расскажу на словах.

я из той дыры, ползя, насильно выбрался,
из огня да в полымя — но получилось же.
но в спину — резиновая пуля.
упал и уснул — не получается думать.
небытие, шокер, укол — и воскрес.

глаз открываю, и что же я вижу:
жену начальника дурдома — врачиху.

— эх, предатель ты, Иуда.
электрошок и арматура,
стук в висок и гарнитура —
карательный ход, если ты придурок.

я — порядка гарант, и ваш глупый план
взорву по швам и покажу-ка вам,
каких впредь дам называть тиранами.

всем птицам полагается гнездо,
вы — кукушки, забудь Кен Кизи, но
важно лишь одно: ты попал в дурдом.

посадили сюда, пока ты ждёшь суда,
как бы ты ни думал, как падёт гора
и ризома зла — не придёт пора.

комната глухая — усадьба новая
и пайки с утра — впредь твоя еда.

здесь тебе не место — хватает ума.
коллективом ждём конца суда и бон вояж,
но не жди-ка пляж и как ты попляшешь:
тебя ждёт лишь плаха — твой час расплаты.