Преступление и наказание

               Предисловие.

    Воспитание детей, – что может быть проще и в то же время сложнее и ответственнее этого процесса?!
       Только дело в том, что подобным вопросом мы начинаем задаваться, когда наши собственные дети выросли и в очереди на правильное воспитание оказываются наши внуки. Вот тут мы и проявляем весь наш накопленный опыт и не понимаем, почему дети не прислушиваются к нашим безальтернативно правильным речам.
   А всё очень просто: когда человеку чуть больше двадцати, и рождение детей для него – это обычное естественное событие, то и отношение к воспитанию не вызывает заумных, надуманных вопросов.
  Однако, есть один инструмент, которым пользуются родители в немалом количестве семей, даже не задумываясь о его последствиях. Главное – это эффективность действия.
   Дети, они и есть дети! С их неограниченной энергией, любознательностью, непоседливостью и, как мы считаем, баловством. И вот, чтобы избежать ежеминутного наказания за какие-нибудь провинности, используется метод устрашения:
— Юля! Успокойся! Сейчас придёт папа, он тебе даст!
    В иных семьях в роли пугала выступает мама, или тётя, или дедушка. Естественно, никакого наказания от этих лиц не следует, но способ угомонить разбушевавшегося ребёнка работает.

                Глава первая – единственная.

    Весна в том году наступила рано. И, как говорится, внезапно.
Но скворцы почему-то знали о её неестественно раннем приходе, потому что первые их робкие трели раздались над крайним подворьем хутора утром двадцать четвёртого февраля, в аккурат после "святого" для многих мужчин дня Советской Армии. Справедливости ради нужно сказать, что весной в этот день и не пахло. Тяжёлые серые тучи скользили прямо над верхушками пирамидальных тополей. Ветер хлопал листом металлопрофиля, оторвав его с одной стороны крыши сарая ещё месяц назад.
   Хозяин – молодой человек двадцати восьми лет – видел это безобразие и каждый день собирался отремонтировать кровлю, тем более, что большого труда для этого не требовалось: подставить лестницу и прижать оторванный лист двумя–тремя саморезами. Но каждый раз, как только он собирался заняться этим делом, что-то перебивало его намерения. То неожиданно заявятся гости, то по телевизору демонстрируется фильм "Место встречи изменить нельзя", а то просто одолевала лень и что-то делать вообще не было никакого желания. Но сегодня он точно решил устранить причину постоянного "бах–бах–бах".

    Супруга с самого утра возилась на кухне, ей хотелось побаловать и мужа, и детей вкусненьким. По дому разливались запахи чего-то жареного, печёного и ещё чего-то непонятного, но, как казалось, очень вкусного.
Сергей заглянул на кухню.
— Оль, я ушёл.
Та кивнула. Но в этот момент из детской комнаты послышались громкие крики ссорившихся девочек, плач и топание ног.
— Подожди, мне ещё минут пятнадцать. Пойди лучше посмотри, что они там не поделили.
Сергей кивнул и снял куртку. Он открыл дверь детской комнаты.
— Ну-ка, успокоились! — повысил голос на двух своих дочерей, которые продолжали кричать и махать руками: старшую Юлю – семи лет и младшую Надю – четырёх. — Что случилось?
— Она первая начала!
— Нет, я не певрая!
— Нет, первая!
— Нет, не певрая!
— Успокоились! — медленно и строго повторил отец.
Девчонки замолчали и сели каждая на свою кровать.
Продолжение допроса было бессмысленно. Покинув детскую комнату, Сергей включил телевизор и уселся в кресло.
   Но не прошло и пяти минут, как в детской комнате опять полетели какие-то предметы, раздались крики и, в завершение, плач меньшей.
— Ну ты что, не слышишь что ли? Успокой их!
— Знаешь что, Оля, сама успокой! Привыкли делать из меня Цербера.
Оля открыла дверь детской.
— Сейчас же прекратили! Я вот расскажу папе!
   Сергей красноречиво посмотрел на супругу, махнул рукой, одел куртку и вышел из дома.
Он не раз уже высказывал родственникам, что ему надоело быть пугалом для детей, причём не только своих, но и двоюродных, мало того – ещё и соседских.
  "Хотите видеть меня таким?! Увидите!" — думал он, поправляя крышу. Весной работы во дворе всегда хватает, и Сергей завозился на несколько часов.

    Хлопнула дверь дома и на дорожке в хозяйственный двор показалась Оля.
— Серёж, ну ты чего не идёшь? Дети давно поели... Иди, а то они опять перевернут дом вверх дном. А я пока корову подою...

"Как хорошо, тихо," — думала Оля, подходя к дому с ведром молока, — "вот что значит отец! Меня так не слушают."
Она вошла в дом. В прихожей, лицом к стене, в углу стояла старшая – Юля, в смежном углу, но уже в другой комнате – младшая.
— Что случилось? Что вы уже натворили?
Девчонки, опустив безрадостные лица, молчали.
— Серёж, за что ты их?
— Они знают, за что!
— Ну, ладно... Слушай, я там в ванной зеркало разбила, случайно.

Сергей пристально посмотрел на супругу, потом перевёл взгляд на девчонок, выглядывающих из углов, и строго сказал:
— А знаешь что, Оля? Мне твои запоздалые признания не интересны. Дети уже признались, что это они разбили. Значит, будут стоять!
— Серёж, но они же не виноваты! — сработал материнский инстинкт.
— А мне всё равно! Для меня главное, чтобы наказание было понесено, а кто его будет нести — это уже меня волнует мало!
Он взглянул на супругу, глаза которой были полны недоумения, выдержал небольшую паузу и продолжил:
— А что ты от меня хотела?! Ты же сама каждый раз говоришь детям, что папа их накажет. Вот пусть слова не расходятся с делом!
   
   Ольга молчала. Она не знала, что ответить. Ведь получалось, что он прав. Но зеркало же разбили не девчонки, и значит наказание несправедливо. И как ей сейчас поступить?
— Мама, мама, мы пошутили! — закричали девочки и бросились к ней, весело смеясь. — Нас папа не наказывал.

  Сергей молча переключил канал телевизора. Оля подошла и села рядом. О чём она в этот момент думала, неизвестно, только слова, подобные: вот сейчас папа придёт, он вам даст! — Она больше никогда не произносила...