Сказ о Феофане - путешественнике во времени

«СКАЗ О ФЕОФАНЕ - ПУТЕШЕСТВЕННИКЕ ВО ВРЕМЕНИ»
2025
Автор Ярослав Башаринов
Посвящаю своим дочкам Вике и Алисе

«База, приём! Ответьте мне, база!
На Митяевский мост прошу водолаза…»

Глава 1. «Анисовка».

Звонит мне с утра аппарат заграничный.
Отвечу я громко, отвечу я лично,
И вместо привычного: «Алло!»
Отвечу по-русски, чтоб завело:

- Я внемлю! Глаголь, скорей, окаянный!
Ведь прямо сейчас умываюся в ванной!
Какою же баснею ты удивишь?
Надеюсь я, князь, ты не нагрешишь?

- Это ваш банк «Белый и красный»,
Киньте рубли на счёт безопасный,
И Из смс назовите число!
- Ах тЫ ж, псовий сын, шоб тебя разнесло!

Слышу гудки, обман провалился,
Но в роль неожиданно как-то я вжился!
Изрядный во мне крутится план:
Надыбал старинный парчовый кафтан,

Отрыл и сафьяновые сапоги
В сундуке у своей любимой Яги.
Время пришло показать свою удаль,
Не зря ж посетил недавно я Суздаль.

Вышел во двор, и будто бы птицей,
Бусурманьи летят по селу колесницы.
Бояре и барыни в них рассекают,
Оказий печальных Оных не знают.

Ждёт и готов мой конь воронОй -
Известный своей неземной красотой,
Приобретенный в Яблочный Спас,
ПерУном отмеченный доблестный таз.

Яростный выхлоп, большое седло!
Мастер-кузнец знал своё ремесло!
Селебрити нашего авто созвездия
Моя ненаглядная верная «бестия»!

Путь предстоит мне на базар
Новый купить для семьи самовар.
Баранок и пряников там прихвачу,
Соседских детей опосля угощу.

И вот тебе на! Ни раньше ни позже,
Опричники всех тормозят и тревожат.
Ещё надо мною летит буревестник.
Что-то предчувствую, нУ хоть ты тресни.

Каюсь, виновен, кутили неистово:
Пили мы водку вчерася «анисовку»,
Потом распоясалися в самогоне.
В общем, за мной погналася погоня!

Стрелы и копья летят в мою ласточку,
Такая вот детская дивная сказочка.
Что-то кричат, надо б остановиться -
Не вечно же всё же верёвочке виться.

И вот переправа средь двух берегов.
Созвали дружину со всех округов.
Попал на шипы, лечу я с моста,
НеминуемогО ожидаю конца.

Удар о водицу, камнем на дно,
Но знаю прекрасно и знаю одно:
Как только салон до полнА наполнИтся,
Мною окошко должно отвориться.

Так И поступил, вот я и на воле.
Быстро гребу. Как долго? Доколе?
Кафтан, сапоги тянут всё ниже.
Заканчиваю четверостишье.

В глазах темнота, не вижу ни зги!
Господь всемогущий, прошу помоги!
Что было потом, не помню, не лгу.
Но чудом каким-то я на берегу.

Странно, но нет предо мной переправы,
А также ловившей громкой оравы.
Только покошенный старенький дом,
А рядом старуха со стариком.

Что же случилось? Было - и нет:
Всего лишь один витает ответ:
Я умер, и это заслуженный ад.
Из негО мне нельзя обернуться назад.

Есть еще мнение нехорошее:
Наверное, я перенёсся в прошлое.
Что всЁ-таки это: нЕбыль иль правда?
Об этом уже узнаем мы завтра…

Глава 2. «Азъ есмь царь!»

Благо что лето и ночи не злые,
Но нЕ помешали б носки шерстяные.
В сарае, сняв сырость, укрылся соломой.
Уснул я мертвецки, далече от дома.

Снились кошмары: погоня и мост,
Еще прилетала ко мне Алконост.
Лик мой лобзала снова и снова.
Открыл я глаза, а это корова.

Вот утро - так утро, точнее денница.
Как хочется же шь водицы напиться.
Промокший покоится рядом кафтан,
ОтыскАть бы сейчас какой-нИть сарафан.

Но вот воротА в сарай тот открылись,
И солнечным светом стены налИлись.
И вместе с лучами девица вошла:
Стройна и румяна, до чресел коса.

Корову ей нужно с утра подоить,
Пришлось мне её слегка удивить.
На самом верху их сеновала,
Увидев меня, она заорала.

Гол как сокол, я вымолвил: «Здрасти!»
И чуть не добавил: «парту и сласти».
Бежала девица, аж пятки сверкали,
И щеки её от смущенья пылали.

Я вместе с коровой в легкой прострации.
Ей бы сейчас пуститься в лактацию.
И было б неплохо  самому.
Попробую-кА, да и ей помогу.

Чрез время покончил я с голодухой,
В «офис» зашли старик со старухой.
Вилы в руках, испуганный взгляд.
«Кто есть такой?» - они мне говорят.

«Азъ есмь царь!» - кричу я в ответ
И прикрываю кафтаном скелет.

Тут бабка и дед рухнули в ноги:
«Не погуби, нас, надёжа, убогих!
Прости, не признали!»

Не каждый же день

В хлеву происходит такая вот хрень.

«Как же сюда, ты попал, государь?»
Как им объяснить, что виновен стопарь,
И что я вообще-то вовсе не царь,
И не наступил ещё мой календарь?

Но тут закружилась моя голова:
Девица сарай тот с задка обошла.
Дубинкой огрела по полной программе.
До встречи, друзья, чуть позже в канале.

Глава 3. «Феофан».

Родился в Коломне, и жил я с прабабкой,
Она продавала биодобавки.
Был грациозен её силуэт,
Хоть стукнуло ей под сотню уж лет.

«Как так? Почему? В чём тайна твоя?
Так выглядеть классно, скажи не тая?
Возможно ли это какая косметика?»
А Ба отвечала: «Нет, внучек, генетика!»

И вправду, в роду все были такими,
И даже на фото - всегда молодые.
Не видел ни разу седых я прядЕй
У близких своих любимых людей.

Единственно что: пропадали бывало
Бесследно, и было, увы, их немало.
Дед заблудился в тёмном лесу,
Исчез мой отец на скалистом мысу.

Шептались в округе, что всё неспроста,
Что в доме моём творят чудеса,
Но это не доброе волшебство,
А настоящее колдовство.

Но им не внимал, бабулю любил,
И слухи все эти я остановил.
Не смущали ни молодость, ни года,
Ни имя с фамилией «Марфа Яга».

***

«Батюшка-царь, открой ясны очи,
За внучку прощения просим мы очень.
Сначала творит, потом… ужО думает.
Немного она у нас… полоумная».

Ох, как я мечтал, что всё мне привиделось:
Но корова хозяев уж точно обиделась,
И дева была не в настроении,
Старик со старухою в изумлении.

По прежнему голый, с горой на затылке,
Не мог я собрать все мысли в копилку.
И тут гениальный падает план!
У меня амнезия: «Не знаю кто сам!»

«Ты - батюшка наш, царь-воевода,
Пропал ты, родной, где-то с полгода.
Ждал тебя люд из лихого похода.
И вот ты сейчас живее живого!»

- Не помню, совсем, как отшибло дубинкой, -
Старику я ответил немного с запинкой,
- Как звать-то меня среди россиян?
- Великий наш князь и царь Феофан!

Федя - так ласково Ба называла,
Ох, если б она сейчас только знала,
Что внук то её царских кровей.
И всех он в России важней и главней!

- Буря вчера разыгралась на речке,
Такой не случалося в нашем местечке.
Не дули такие злые ветра,
И Иже сего ты тут заплутал.

Мне оставалось со всем соглашаться,
И думать: как долго ещё тут развлекаться?
Притащили одёжу, прикрыть худобу,
Старик со старухой позвали в избу.

Простая, но светлая: лавка да печка.
Кувшин молока и каша из гречки.
- Отведай, а после ложись на «перину»,
Скоро придёт за тобою дружина.

Делать уж нечего, надо смириться.
С парнями придётся мне повеселиться.
Каша и квас сделали дело,
Я снова уснул. За окошком стемнело.

Глава 4. «Белава».

Пыль поднялась, бердыши зазвенели,
Войско царёво всё ближе к цели.
Лошади ржали, я же не ржу:
Что будет со мной, коль поймут, что я вру.

В сени заходит князь Ярослав.
Видит меня, и всё осознав,
Свою достаёт он саблю большую
И голову мне отрубает дурную.

Я просыпаюсь в холодном поту,
Свечка чуть слышно мерцает в углу.
Что же мне делать, что предпринять,
Как мысли бессонные эти унять?

На шум мой с лучиной приходит девица:
- Гой, государь… тебЕ что не спится?
- Я, эт самое, ну, в общих чертах:
Сплю беспокойно на новых местах.

- Ты извини, что дубинкой огрела,
Плохого ничё супротив не имела.
Я защищала предков своих:
Нет ближе на свете Окромя них.

Я, кстати, Белава, светлая значит.
Я путь освещаю, если он мрачен.
А ты Феофан - дарованный Богом,
В мае рожденный под лосьим чертогом.

Натальная карта, ей богу, похоже,
Даже немного морозец по коже.

- Простите, Белава, не хотел напугать,
Но буря нежданно пришла…
Твою ж мать!

Что я несу, она всё поймёт,
И вся моя тактика к чёрту падёт.

- Вроде по-нашему ты говоришь, а вроде и нет, ты это ишь…
- Так я ж по челу от тебя получил,
И словА от того я все позабыл…

Вестимо такое себе объяснение,
Но лучше, чем гнать о пространстве и времени.

- Ответь мне, Белава, есть знахарь иль лекарь?

Навряд ли имеются здеся таблетки.

- Лекаря нет, но люди идут
К травнице-бабке, что Марфой зовут.

Меня прошибает сильнейший разряд:
Впервые за сутки очень я рад.

- Проводи же туда, где бабка живёт!
- Уж ночь! Не сейчас! Нас волк загрызёт!
Но утром, как встанешь, отправимся в путь,
До неё десять вёрст надо шагнуть.

А пока, государь, ложись-ка поспать,
Уж скоро денницу нам снова встречать,
Ты прости, что тебе я снова перечила,
Но утро мудрее всякого вечера.

Глава 5. «Лес и топь».

Петух прокричал на петушином:
Сейчас бы мне кофе без кофеина!
Кафтан, сапоги… бЫли как новенькие -
Сделано это руками молоденькими.

Ещё аромат вкусных блинов
Витал по избе, просто нет слов.

- Проснулся, наш царь. Отведай-ка блинчиков.
- (Кайф), но сначала умою я личико.
Да в дорогу пришла нам пора собираться!
Надо до Марфы скорее б добраться.

Ну что же, с Белавой поели, попили
И вышли во двор. Вдали туча пыли.

- Это наверное, князь, за тобой!
Пядей чуток, и будет тут строй.
Не хочешь ли ты их дождаться?

- Приказы царя не должны обсуждаться!
К бабке хочу! Куда тут идти?

- Надобно лес и топь перейти.

Белава стрелою, почти убегает.
Я еле-еле за ней поспеваю.

- Скажи, Феофан, а зачем тебе Марфа?

- Хочу трав заказать для государства:
Был ведь в походе и лучше лекарства
Нету на свете чем коренья и масло.

Она улыбнулась и снова вперёд
Помчалась, как ветер, что в поле поёт.

- Сразу видно, ты, князь, не привык
Вёрсты ходить, вон свисает язык.

- Так я же в палатах сижу, да на лошади,
Сколько ещё идти-то нам, Господи?
Давай-ка, Белава, устроим привал.
Я это, бежать за тобою устал.
Да еще и кафтан… кАк же в нём жарко!

Прямо как в «бестии», а нЕ в иномарке.

Присели, я даже больше прилёг.
Кстати, блинчик один себе приберёг.
Попили колодезной водицы
И снова в дорогу. Что-то хмара садится.

- Скоро дождь, государь, нам бы поторопиться.
Осталось немного, мы у топей границы.

- Немного. Для меня ещё часа три!

В доспехах как ходят богатыри?

Капельки стали тихонько покапывать,
А я продолжал Белаву расспрашивать.

- Скажи-ка, краса, имеется суженый?
Тот, кто добился сердца заслуженно?
Тот, кто владеет силушкой дюжею?
И тот, с кем хотела бы вместе отужинать?

- Мы с подружками на Святки
Играли с зеркальцами в прятки.
Ох, было страшно, я признаюсь,
И с жизнью думала прощаюсь.

Смотрели долго в темноту,
Все были красные, в поту.
Алёнка наша закричала,
Все врассыпную, я осталась.

И к зеркалам, питая страх,
Пошла со свечкою в руках.

Рассказ я слушаю тревожно,
И сильно бьётся пульс подкожно.

- И вдруг… я слышу колокольчик
И из угла выходит… чёртик.

Ко мне приближается и говорит:
Что скоро совершит визит
Врун сильнее врущего
Из дальнего грядущего.

И что ей суждено судьбой…

Раздался грохот громовой!

Поднялся ветер, пали ветви,
Из под земли полезли черви.
И из кустов к нам вышел волк.
Он затих и я замолк.

Зверь готов на нас напасть!
Ух, оскаленная пасть!

Но за мгновенье до прыжка
Услышал голос вожака.

Точнее это была Альфа -
С ним рядом появилась Марфа!

Глава 6. «Гость, которого ждали».

- Айдате за мной! - она строго прикрикнула.

И даже Белава немного подпрыгнула.

- Бояться не стоит, нашли, что искали.
Прибытия вашего давеча ждали.

Мы шли по тропинке. Смеркалось уже.
За нами шёл волк, был настороже.

И вот на полянке видим мы дом.
Под дубом огромным находится он.
Ухоженный, чистый, на грядках цветы,
В каждом окошке дремлют коты.

Мы на пороге. Дверь Марфа открыла
И жестом хозяйским к себе пригласила.
Зайдя в помещенье, потрясён был нехило:
В нём царство растений всюду царило.

Не знаю поверите мне или нет:
В доме светил электрический свет!

Слева теплица и лаборатория -
Для экспериментов была территория.
Справа гостиная, был и камин.
На стенах висели десятки картин.

Дальше чуть - кухня, посуды немножко:
Кувшины, горшочки, одна поварёшка,
Там чьи-то висели сушёные ляжки,
Пустилась бабуля моя во все тяжкие.

- Останься с Егоркой, - звали так волка,

Белава была прям как на иголках.

- С тобою же, князь, будет долгой беседа.
В читальню мою тотчас же проследуй.
Зайди, но пока ничего там не трогай,
Я липы отвар заварю вам с дороги.

Книги, рецепты, труды и писания -
Несколько тонн источников знания.
Что-то в пыли и паутине,
На славянском и на латыни.

Увидел я то, что не должен был видеть:
Нашу газету «Коломенский житель».
Сегодняшний выпуск, но время моё.
И статья про хетчбэк, что упал в водоём.

За дверью я слышу Марфы шаги,
Читаю быстрее в две-три строки:
«Нарушил, слетел, затонул и пропал.
Задействован в поисках катер «Урал».

Створка читальни опять заскрипела,
Меня Марфа с газетой увидеть успела.

- Всё же ослушался, всё же узнал.
И от вестей ты сражён наповал…
Приветствую, правнук, любимый мой Фёдор!
Взираю ты жив, и вроде как бодр.

- Бесспорно поспорил б о бодрости я -
Пытаюсь ответить немного шутя.

- Столько вопросов: кто Я, и кто ты?
Что случилось со мною и что впереди?

- Давай-ка присядем, клянусь, без прикрас
Поведаю я свой главный рассказ…

Глава 7. «Марфа».

- Когда мне было 15 лет,

- Вспомнил тут я про мопед…

Смех полился сам собой,

- Прости, бабуля, сам не свой…

- Когда мне было 15 лет,
Не ведала совсем я бед.
Родителям я помогала,
Сёстрам время уделяла.

Готовили, и шили, пряли,
Урожай мы собирали.
В лес по ягоды, грибы
Я - любимица судьбы…
 
Но день один всё изменил…

В ту пору жар могучим был,
Топило солнце словно печка.
С подругами пошла на речку.

Песни пели и купались,
В прогнозах мы не разбирались:
Буря быстро разыгралась,
Нам в волнах она досталась.

От берега я дальше всех -
Был Это гибельный огрех.
Поднялся ветер такой силы,
Не вспомнят даже старожилы.
Успели выбежать подружки,
А я осталася в ловушке.

Стараюсь к небушку подняться,
За высь пытаюся цепляться,
Но не пускает Водяной:
Забрать хотел, кажись, домой…

И вот прощальный в жизни вдох.

Перун внезапно и врасплох
В меня метает молний свет.
И Марфы больше в мире нет…

Закрыла я свои глаза,
Стихла надо мной гроза.
Я всё там же, под водой,
Вокруг покой, вокруг покой…

И сквозь эту тишину
Чую: больше не тону.
Мне захотелося домой
К семье любимой и родной.

Открыла очи… всё бело,
Но через миг свет прибрало,
И я стою у двери дома,
Но почему-то… у пустого.

Зашла, а в нём живёт лишь ветер.
Никто на зов мой не ответил.
Я тогда не понимала,
Что времени прошло немало.

И что теперича одна,
Как в небе полная Луна.

И вновь закрыла я глаза…
По сердцу катится слеза.

Так захотелось убежать.
Быть - где не смогут обижать.

Увы, осталось неизвестным
Как очутилась в этом месте,
Но я сразу уяснила:
Что владею грозной силой…

Задавала тут вопросы
Много зим и много вёсен:
Что умела и могла?
Это от добра иль зла?

В книгах всё я находила,
Жизнь и смерть я изучила,
Время, мироздание
И своё призвание…

Имею множество имён,
Зарницей путь мой освещён.
Былое знаю и дальнейшее,
И здесь я самая старейшая.

Такой у жизни моей план.
Закончу строк я ураган…

В шоке я был, находился в прострации,
Вспомнил корову, что просила лактацию.
Наконец осознал - это не сон.
Вопросов во мне кружил миллион.

С чего бы начать: про тут, или там?
Ведь жизнь разделилась напополам.
Всё, я готов. «Дай же ответ:
Вернусь ли назад?  Да или нет?»

- Не могу повернуть я речки течение.
Также как стрелок часов положение.

Но как все девы в любом поколеньи
Умею достать я любые изделия.
Вижу грядущее, знаю историю,
Колдую предметы своею я волею.

Газету прочёл, которую ты:
Я положила ещё со среды.
И то, что ты видишь вокруг - не для всех:
Мой дом для других - обычен и ветх.
Кличут меня в народе - «наставница»,
«Знахарка», «ведьма» и «добрая травница…»

Редко, но метко ходила в народ,
И однажды случился в судьбе поворот.

На ярмарке витязь мне повстречался,
И вскоре наш род стал зарождаться.

Сын, после внучки, и правнуки были,
Но до них мы с супругом уже не дожили.
Точнее, не дОжил любимый мой муж.
А мне - не судьба, ушла снова я в глушь.

Кому-то мой дар переходил,
А кто-то спокойно и правильно жил.

К несчастью у него был побочный эффект,
Мужчины могли повернуть века бег.
Как только наследник в семье появлялся:
Мой внук пропадал и не возвращался.
Куда? Уже не видела я.
Как было мне больно за это дитя.

Но ты, мой потомок, первый кто в роде
Сквозь время прошел без семьи, на свободе.
И я не пойму судьбы твоей замысел:
Что в голове, в твоём гипоталамусе.

С тех пор как я Из лесу вас забрала:
Подписка на жизнь твою истекла.
И на вопрос: вернешься иль нет?

Отвечу:

Да,
Наверное,
Нет.

Глава 8. «Погостили - и хватит».

Марфа молчала, и я молчал.
«Мне б латте с корицей!» - петух прокричал.
Белава смотрела ещё сновидения,
А волк охранял нас от нападения.

Меня отпустило, продолжу беседу.
Придётся поверить мне этому бреду.
Никак по-другому назвать не могу,
Всё то, что услышал в семейном кругу.

- Если есть вход - имеется выход.
Промолвил чуть слышно, промолвил я тихо.
- Если пришёл сквозь воду реки,
Значит и также сумею уйти.

- Не знаю, ведь нету у нас доказательств,
И не было снова во время вмешательств.

- Надо попробовать всё-таки прыгнуть!
И цели заветной быть может достигну.
 
- Возможно, ты прав, но есть одно НО,
Свершиться должно на Земле кое-что:
Кроме грозы, было солнцестояние.
Как и вчера!
- Что ж зА наказание!
Получается так, что следует год
Ждать, когда солнце с грозой совпадёт?
Год? На Руси? Мне ж её возглавлять!
И как же проект этот осуществлять?
Кстати, а где Феофан настоящий?
Тот самый, который в походе пропащий?

- Бегать недавно на Русь повАдились
Бесы литовские, всё им не ладилось!
Царь решился снарядиться
И защитить свои границы.
И после триумфа в военном бою
Его не нашли в победном строю.
И князь Ярослав - статный боярин,
Был в войске тогда он весьма популярен,
ПоднЯл над собой государевый меч,
Чтоб Русь от вражды и ссор уберечь.

И ты, мой внучок, хоть и попроще,
Но похож на царя.
Да, был он потолще.

Но не было князя в палатах полгода
И похудел он наверно, ей богу!
Поэтому Федя, прими ж скорей сан:
Отныне, на год, ты царь Феофан!

- Но я ж говорить как они не умею!
Боюсь и в правлении не преуспею!

- Есть я у тебя, и я помогу:
Траву соберу на заднем лугу,
Быстро сварю «говорящий глоток»,
Чтоб ты на славянском беседовать мог.

Как будет кончаться - отправь мне Егорку.
Я сделаю свежий. Вернётся он с зорькой.

- А как же казна, дружина, народ?
Не думаю я, что настоль повезёт.
Раскроют меня под этой личиной!

- Ты разве забыл Белаву с дубиной?

- Точно! Ведь память совсем потерял!
Есть алиби! Я аж прям воссиял!

- Ну что же, надёжа, готовьте же ноги,
А я изготовлю отвар из осоки.

- И ещё чего-нИть «рюкзачок» собери:
Обещал я Белаве, когда к тебе шли.

Как только солнце показалось снова -
К дороге было всё готово.

Гости Марфе поклонились
И с полянки удалились.
Волк хозяйки тоже с ними.
Он в боевом теперь режиме.

- Как же долго вы глаголили.
Я уснуть себе изволила.

- Голову мою лечили, память мне восстановили,
Но не всю ещё пока…
Надо пить по пол глотка
Снадобье противное -
Исцеленье длинное.

- Признаюсь, так тому и быть!
Стал ты лучше говорить,
Теперь тебя я понимаю -
Дружить я крепко предлагаю!

Ей улыбнулся, она мне в ответ.
Марфа с тревогой смотрела нам вслед.

Как сложится путь - не знает никто,
Но спасибо, читатель, спасибо за всё.
Спасибо за реакции и терпение…
Скоро новая глава,
скоро продолжение…

Глава 9. «Венец и меч».

Дорога до дома короче всегда.
Осталась одна «столбовая» верста.
Но речь тут идёт о доме Белавы,
В предкушеньи уже «мои костоправы».
Слышно как они ожидаючи ждут,
Когда к ним живого царя приведут.

Лошадки дружины забеспокоились,
Учуяли волка. Высь ржаньем наполнилась.
Видим за елью с Белавой просвет.
Скоро скажу я ребятам: «Привет!»

Достал из кисета простой пузырёк,
В нём сила Яги, назовём «Василёк».
На встречу с безвестностью я отправляюся,
Надеясь на то, что не растеряюся…

«Царь!» - по лагерю гром пролетел!
Я вышел из леса и обалдел!
Сотня, нет, две, крепких парней!
Ростом в несколько саженей.
Ладно в сажень, что тоже прилично.
Смотрели на нас они все фанатично.

Тут из-за спин, коня оседлав,
Ко мне подъезжает князь Ярослав.
Именно он приснился той ночью
И сделал меня своей саблей короче.

- Гой еси, Государь! Веселимся душею и сердцем, яко жив пребываешь!
Слава ти, честь на долгая л;та! Ныне кр;постью гориши, пылаешь!

Я понял! Я понял каждое слово!
Давно мне как будто всё это знакомо!

Ответил я также, также красиво.
А вам с переводом, чтоб понятнее было.

- И я рад увидеть тебя, воевода.
Пусть в жизни тебя обходят невзгоды,
Народ в твою честь пишет песни и оды,
И пусть триумфальными будут походы!

Звучало как тост на дне рождении, -
Это нервничал я от напряжения.
Князь рассмеялся и крепко обнял,
Ведь друга в бою он тогда потерял.

- Я рад что ты жив, мы верили, ждали,
И вот наконец, ты, батюшка, с нами!
Что же случилось в тот час роковой,
Когда мы бок о бок дрались с «бусурмой»?
В момент ты пытался их силы отвлечь!
Пропал с горизонта.
Остался лишь меч.

- Мой брат, Ярослав… - ответил натужено, -
Прости, но теперь я немного контуженный.

Вчерася мне в голову так прилетело,
Что разум и тело весьма ослабело,
Возможно ещё в том бою стало худо.
Не помню и то как добрался досюда.
Посему я прошу, не обессудь.
Вспомню, наверно, «когда-то-нибудь».

- Добро, государь! Добро, повелитель!
Пора нам с тобою ехать в обитель.
Но для начала вновь ты прими
Венец. И свой меч над собой подыми!

Так я и сделал. Дружина воскликнула!
Белава от страха немного подпрыгнула.

И я, если честно, тоже подпрыгнул.
Спасёт ли враньё? Вот это интрига.

Ну что ж, надо с девою прощаться,
И вновь в дорогу собираться.

- Как распрощаться? Ты, царь, обожди!
Я пригожусь, с собою возьми!
Да и мы то с Егоркой вообще-то сдружились.
Как он без меня?
Ну, договорились?

Если бы знала Белава судьбу,
Ещё бы разок приложила по лбу.
Я согласился, ведь дружба крепка.
Без неё будет плохо, наверняка.

Вышел во двор звЕрь наш лесной,
Я громко сказал: «Волк этот со мной!»

Никто из дружины не бЫл супротив.
Я сел на коня, свой взгляд устремив
В небо. Летали в нём птицы.
Время пришло отправляться в столицу.

Глава 10. «Белокаменная».

Напылили, накопытили,
Маршрут прямой, но очень длительный.
День мы шли, а в ночь привал,
По утру рожка сигнал.
Вновь под копьё и снова в стремя,
Без авто - несладко время.
Был бы щас мой верный таз,
То до Москвы домчались враз.
Хотя нет, застряли б в пробке,
Лучше по реке, на лодке.

Всё больше и больше по дороге селения.
Нарастало внутри кровяное давление.
Скоро увижу я центр Руси,
В котором придётся мне год потусить.

Если б сейчас, в двадцать первому веку
Сказать, что я еду нА год в Москву,
Примут все за бизнесмена,
У которого одна проблема:
Куда потратить столько денег
Несмотря на конский ценник…

Рядом Белава, Егорка на стрёме,
Князь Ярослав в седле в полудрёме.

И вот перед нами столица - Москва!
Мы добрались. Честь нам и хвала.

Открылись ворота моей белокаменной.
Не был я здесь со школьных экзаменов.
В будущем всё здесь закрыто рекламами,
Ну и забито для строительства кранами.

Народу на улицы вылилась «тьмя»!
И всё для того, чтоб увидеть царя.
Шапки бросали, воспевали меня,
В ноги кидалися боготворя.

Честно признаюсь - это мне нравилось.
И плечи немножко даже расправились.

И вот пред очами стены Кремля.
Здесь мимоходом разочек был я.
Это сейчас он красно-кирпичный,
А на Руси как белок от яичка.
Ну а теперь кто новый хозяин?
С властью почти что безмерно бескрайней?
Обычный студент из Политеха.
Узнали бы там - вот была бы потеха.

Но спасибо большое, конечно, декану.
Историю он обожал без стоп-крана.
По музеям, экскурсиям часто водил:
И в мир реконструкций меня погрузил.

И о, да! Вот же шь совпадение,
Любил он эпоху Руси становления.
Поэтому я, нет-нет, да и да.
Знал: Почему, что-где и когда…

Встретил меня бояров рой.
Все как один с густой бородой.
Они совершили ко мне проскинезу,
Наконец-то! Ура! Я с лошади слезу.

- Обратишься к народу? - спросил Ярослав.
- Я чё-то устал. Давай-ка, ты сам!

Муражки бежали толпой по спине.
Закончилось снадобья действие.
К счастью, вниманья он не проявил
И к людям на площади взор обратил.

- Русский народ, возрадуйся гордо!
Вернулся наш князь, была длинной дорога!
Много препятствий он встретил в пути!
Но смог обернуться и нас обрести!
И снова на троне преемник Ивана!
Встречайте скорее царя Феофана!

Толпа взорвалась ликующим криком,
Колокола известили о счастье великом,

И только на башне одиноко и тихо,
Инок смотрел, по имени Тихон…

Глава 11. «Косяк».

- Батюшка-царь, снизь нам налоги!
- Отстаньте! Устал он с дальней дороги!
В чувства дайте надёже прийти!
ЧтО ж вы… зА ногу вашу етИ!
Сейчас он поест, а после попарится,
Иль наоборот, как больше понравится.

Не верю я счастию своему:
Вот-вот и в баню меня поведут!

- Готова она, как знали мы, княже!
Ждёт тебя веник, пар и массажик.
А после: кабан, кулебяка и сбитень,

Я чтоб не спалиться - сказал просто: «Ведите!»

До чего же чудесно бЫть мне царём!
Как в сказе, не думаю я ни о чём:
Почти как в престижном районе Рублёвки,
А не с Ягой в старой хрущёвке.

Чистый, побритый, одетый в новьё.
Сейчас на балконе б  кофеёк.

Какой кофеёк! Не вежу вовсе лыко!
Вот же шь я глупый, дурной горемыка.
Где мой кафтан, мешок и кисет?
Сколько проблем! Ох, сколько же бед!

- Царь, там девица! Свидеться хочет!
Нам говорит, что дело прям срочное!

И опять не многословен -
Ведь потерять отвар изволил.
«Ведите!» - вновь промолвил я,
За ней отправив бугая.

В палаты входит очень злая,
Очами яркими сверкая.
Как будто молнии разряд,
Поймал Белавы гневный взгляд.

Я понял: я же ведь ушёл,
Её швырнув на произвол.

И решил всё ж извиниться,
Быстрей неё подсуетиться.

Но не успел и мне прилетело.
Если быть честным, то, правда, за дело.
А её то всё это как же задело!

В ушах моих громко и звонко звенело.

Женщины там и женщины тут.
За косяки мужской ум потрясут.

- Каюсь, виновен, прости, что оставил.
Наверно хлопот и забот я доставил.

И вот, наконец, тишина… успокоилась.
Рассказала, что со всеми она познакомилась,
Что Егорка на псарне, с ним всё хорошо,
А она только съела один пирожок.
И в час, когда в баню меня повели,
Свой кошелёк я тогда обронил.

- Вот он, держи! И не теряй!
Вдруг если что, я рядом, ты знай!

И снова Белава мне улыбнулась,
Чувствовал я: чуток всё же дулась.

Приняв своё лекарство,
Позвал придворных царства.
И приказал, не столбенея:
«Девицу холить и лелеять!»

Не успела Белава за дверь отойти,
В покои опять кто-то хочет зайти.
Вот и настала в жизни глава,
Где нужно вершить царёвы дела.

Глава 12. «Челобитная».

- Великий царь и государь, -
Слово молвит секретарь -
Гавриил мой безотказный,
Дьяк посольского приказа.

- Прибыл Ярослав во двор,
Просит личный разговор.

- Приглашай его скорее, нет боярина вернее!

Спустя минуту, через две
Воевода на ковре.

- Рад я видеть тебя, княже!
Стало тебе лучше даже.
Благодарю я за приём,
И дело видишь ли вот в чём.

Я помню как в бою с литовцем,
Закатилось твоё солнце.
Вместе с ним упал с обрыва,
И штормом тело твоё смыло.

Ком в горле резко подскочил,
Признаньем он меня «убил».
Я ждал такое продолженье
И в притворстве обвиненье…
Дальше плаха и топор -
Это ж смертный приговор.
А может саблей снова он
Исполнит мой тот страшный сон.

- Но как только весть пришла,
Что семья царя нашла,
Что в Коломне он застрял,
И ход мыслей потерял -
Я ушам своим не веря,
Задумал всё это проверить.
В тот же день собрал дружину,
Были мы неудержимы.

И о, чудо! Это ты!
Сын Ивана Калиты!

Исхудал ты, правда, много.
Понимаю, то - дорога.

Ах, как же мы тебя искали,
Сильно, горько горевали,
Не нашли, тогда, прости,
Решили без тебя идти.
И не мог я, без сомненья,
Оставить Русь без управленья.
Доверил мне твой меч народ,
Нашёлся к Родине подход.

Пока туман мыслю затмил,
Ты челобитную прими:
Назначь меня своей десницей,
Спокойно сможешь жить, лечиться.
Как только твой окрепнет разум,
Отдам дела тебе я сразу!

А что, хороший эдак план
Мне воеводой в руки дан.
Год же надо продержаться,
И в нужный день отсель деваться.

- Твою я просьбу выполняю:
Своей десницей назначаю.

Расцвёл, мой брат, вновь обнял он.
Довольным стал как будто слон.

- Сегодня, царь, я в честь твою 
Пир роскошный сотворю!
Сейчас прошу меня простить,
Пора на должность заступить.

Умчался Ярослав, как птица,
Меня оставив порезвиться.
Ну что, Москва - моя искринка!
Сегодня будет вечеринка!

Глава 13. «Пир».

Вот и поправил, и полчаса не прошло.
Зато на душе теперь так хорошо.
Надо готовиться. Скоро на пир:
- Быстро ко мне, мой друг Гавриил!

- Да, государь, звал ли меня? -
Прилетел секретарь канцеляркой звеня.

- Нужен скорее твой добрый совет:
Каков на пирах у царя этикет?

Задумался дьяк и начал рассказ,
Который поведаю прямо сейчас.

«Царский пир - парадный тон:
Сегодня будет весь бомонд.
Бояре выше и пониже,
Кто приглашения услышат.
Митрополит и полководцы,
Зодчие, купцы-торговцы.
Будут также и послы
Из Литвы и из Орды.

Что же будет на столе
В белокаменном Кремле?
Я скажу, поверь-ка мне:
Это будет дефиле:

Куропатки, рябчики,
Лебеди и зайчики.
Гуси, журавли,
Всех их запекли.
Жаворонки с луком,
Перепела с урюком,
Павлины с хвостами,
Фазаны с петухами.
Уха из стерляди и карася,
Судачья, щучья, из леща,
Пироги и пирожочки
Всё для милого дружочка.
Икра красная, икра чёрная,
Икра белая, кабачковая.
И лОси в лапше
Будут всем по душе.
Блины, оладьи, студени
В золотой посудине.
Курники и кулебяки,
Любят их твои вояки.
Изюм, варенье, пастила,
СлАдка сахарна свекла,
Ягоды и фрукты,
Орехи, сухофрукты.
Пряники и сладости
И шербет для радости.
Сбитень, квас и медовуха,
Медовуха, медовуха.
И новинка из Тифлиса
Водка вроде из…аниса…

Это кстати тут не всё,
Вспомню - расскажу ещё.

Ты, царь-батюшка, войдёшь,
Взгляд по всем как проведёшь,
Место выше всех займёшь,
Молитву трАпезы прочтёшь.

Ну а дальше ешь да пой,
Но напутствие усвой:
Хмель не пей, смочи губой.
Ведь каждый чёкнется с тобой.

Иначе потеряешься,
Если налакаешься.

Веселуха будет точно,
Вызвали из Клязьмы срочно:
Актёров, музыкантов,
Дрессировщиков и акробатов,
Чародеев с Персии
Для истинной экспрессии.

И через часиков так восемь
На выход всех гостей попросят.
Было чинно, благородно.
Всем спасибо, все свободны!»

Случился званный яркий пир,
Всё так - как ведал Гавриил.
Молитву выучил я быстро,
В студ осени ведь был артистом.
И благо рядом пузырёк,
По старому сглаголить смог.

Слева сел богослужитель,
Справа Ярослав - спаситель,
Дальше гости приглашённые,
Еле в зале размещённые.
Танцы, песни и факир,
Шоу силы «Богатырь».

Кланялися в пояс, а кто-то даже ниже.
И не было отбоя лбов об пол до шишек.

Я много пил и улыбался.
А Ярослав с послом шептался.

Конец вечеринке, но как же все жгли!
В спальню мою меня отвели.

Скажу не тая, не послушал Гаврилу:
Напился я в зюзю, напился в хламину.
Лежу на перине, подушку обняв,
Радугу кушавший снится жираф.

Ко мне повернувшись, промолвил слова:

«Я знаю что ты - не царь Феофан!»

Я с постели вскочил, а в углу очень тихо
Инок стоял по имени Тихон.

Глава 14. «Тихон».

- Кто ты? И как пробрался в покои?
Скорее ответь, иначе быть горю!

- Я - Тихон - духовнИк и наставник царя.
Знал я его… с рождения.

Знал - глагол прошедшего времени.
Сказан он был с большим сожалением.

Что же, не буду я больше скрываться,
Наконец-то момент наступил открываться.

Но откуда и как Тихон узнал,
ЧтО я не тот за кого себя выдавал?

Иван Калита - великий был князь.
Государь и боец, на троне и в грязь.
Много бояр тогда Русь расплодила,
Но расчитывать можно на избранных было.

Таким и являлся воевода Платон -
Верный царю, пример, эталон.
И был сын у Платона - Тихоном звали -
Походы и битвы на нём отдыхали.

Всё, что не ранило и не убивало,
Тихона нашего интЕресовало.

Не стал шкандыбать по военной дорожке,
Философию он изучал понемножку.
А также латынь, медицину, историю,
В церкви ещё отлично пел в хоре.

Платон не давил, от слова совсем,
Ведь было сынов у него ещё семь.

Закончилось чтиво в читальне и в школе,
Просилась душа из дома на волю,
Ему в сновиденьях явился пустырь.
И ноги его привели в монастырь.

Начался новый в жизни этап,
Тихон отныне вовек Божий раб.
Послушником стал, дорвался до книг.
Максимально далёк от дворцовых интриг…

Радость какая в царёвом семействе!
Родился наследник - важнейшее действо.

Иван Калита - военачальник,
Иван Калита - извечный он странник,
Справа Литва, слева Орда.
Кто же царевичем займётся тогда?

Тут-то на помощь пришёл воевода:
Тихона он посоветовал сходу.
И как только малОму стукнуло пять -
Приказано было его наставлять.

С тех пор, Феофан и Тихон в тандеме.
Логично и мудро решают проблемы.
Многому он весьма научил,
И как сына родного душой полюбил.

Прошло пятнадцать сложных лет.
Была и тьма, был там и свет.

Прожили погибель обоих отцов,
Прожили и голод и боль холодов.
Прожили вступление на престол,
И первый меж ними серьёзный раскол.

Буйная кровь в Феофане играла:
«Беспощадно карать» - ему диктовала.
Но Тихон пытался его вразумить!
Не всегда получалось остановить.

Вот новый поход, враги на границе,
Дружина с царём у холодной водицы.

Сражался в бою правитель как вепрь,
Но упал он, увы, в дымящийся Днепр.

- Что случилось тогда, не знаю ответа.
Уверен в одном, его больше нету.

И шрам не на месте на левом плече,
Поранился камнем, купаясь в ручье.

И на коне он искусный седок -
Мой ученик и назвАнный сынок…

Глава 15. «Неотвратимая беседа».

- Я знаю что тЫ - не царь Феофан.
Поведай откуда пожаловал к нам?

Я всё рассказал: про себя и про будущее.
Про море страстей сквозь столетья бушующее.
Про бабку и мост, во времени дырку,
Про сарай и корову, Белавы дубинку.

- Да, это странно, но верю тебе.
Будем вместе теперь идти по тропе.
Благо ты царь, и имеешь ты власть,
Нужно Державу нашу спасать.

Как только встал во главе Ярослав,
Новых указов издАл он стремглав.

Мы победили, врагов разозгнали,
Но слишком уж часто ездить к нам они стали.
Всё больше и больше послов и купцов,
Жён и детей, иноземных жильцов.

ЗЕмли, дома, им налоги понизили,
А русскому люду знатно повысили.
Да и стало боярам намного сытнее,
Хоть чужестранцы им сели на шею.

- Ну понятно тут всё: это мигранты,
Ещё и коррупция «в полном порядке».
Решили не в честном бою победить,
А русский народ с изнанки изжить.

- Вроде по-нашему ты говоришь,
А вроде и нет, ну, ты, это, ишь!
Надо что-то предпринять,
И воеводу нам унять!

- Да, но утром я приказом
Дал ему «десницу» разом:
Шоб не мучиться с правленьем,
И летом ждать грозы явленье!

- Ох, горе, горе… нет мне сил!
Что ж ты, Федя, натворил!

Кабы будет возвращенье,
Куда? К литовцам в заточенье?
А мож к монголам в Юрта-сити?
Потомки, вы уж нас простите?!

Ежли время тут такое,
Что же будет там…

- Дурное…
Всё, что сильно я любил -
В прах десница превратил.
Точней сказать он только сделает:
Не знает, что творит и ведает.

- Теперь ты, княже, соучастник.
И разберёт он на запчасти
Тебя, меня и всех причастных,
И будет жизнь твоя напрасна.

Одно неясно, почему…
Тебя привёл он ко двору…

Знает Ярослав секрет:
Царя на свете больше нет…

Мой друг, мой государь, надёжа,
Отныне будь ты осторожен.
И постарайся же узнать,
Что задумал продолжать
Творить боярин на Руси.
Его скорей ты попроси
На встречи брать тебя с собой,
И погружаться с головой
В дела важнейшей важности,
Спасая ум от влажности.

Пока играй ты полоумного,
А я что-нить ещё придумаю.

Что ж.. денница за окном,
Ухожу отсель тайком:
Есть в покоях тайный ход,
Его построил князь Федот,
Давно, веков, наверно пять,
Ложись-ка, Федя, ты уж спать.

Ох, как же так, ну до чего ж…
На сына моего похож…

Глава 16. «Чем бы позабавиться».

В этот день царя покои
Никто вообще не беспокоил.
Спал до самого обеда
(Кто ж поставит мне запреты).
Правда, было не уютно
Знать что я - свидетель смуты.
Но беседу вспоминаю,
И всё прекрасно понимаю:
Русь зависит от меня
И постоянного вранья.

Светило в окна мне светило,
Жаром жарким разбудило.

Я услыхал во дворе петушином
Спор: кому первому пить капучино.

Ничто не сменилось за эти века -
Побольше захапать хочет чья-то рука.
У Ярослава, небось, та же идея.
Ох, выяснить бы всё это скорее.

Но решил, что уж точно совсем не сейчас
В бурю разборок свой править баркас.
Сегодня по-царски хочу отдыхать,
Чтобы внимание не привлекать.

«Гаврюша, ко мне!» - прям как в Простоквашино,
Голосом хриплым из-за вчерашнего
Позвал своего я лихого помощника -
Новостей и слухов основоположника.

- И снова и вновь приди же на выручку, -
Гаврила надел на личину улыбочку.
- Напомни прошу, чем я промышлял
В летА, когда память ещё не терял?

- Охота соколиная, охота псовая,
Баня дубовая, баня еловая,
Шахматы из Индостана
Недавно тебе достали.
Ещё бои кулачные -
Удары были смачные.
Стрельба из лука, булава,
Колка брёвен на дрова,
Песнопенья петь пытался,
Но один, для всех стеснялся.

Проводил с тобою время,
Объясняя теоремы,
Тихон - инок, духовнИк,
Ты его лишь ученик.
Но уж год вы не в ладах:
Выслал ты его впотьмах,
Был меж вами громкий спор.
О чём? Не знаем до сих пор.
Потом поход, твоя пропажа,
О нём не слышно было даже.
Вроде как недавно видели
Его опять в своей обители.
Если хочешь - позову,
Устрою вам я рандеву.

- Потом как-нибудь, сейчас неохота,
А вот на охоту мне очень охота!
- Всё будет готово как отобедаешь,
А после в леса поедем - изведаешь:
Ловчий путь твой полон зверя,
В этом я тебя заверю.
Приготовим всех лесничих -
Будет у тебя добыча.

С этими словами удалился Гавриил,
Я ж оделся, прилизался, «Василька» отвар отпил.
И, увы, глоток был крайним,
Час пришёл отправить тайно
К Марфе преданного друга -
Егорку, что быстрее вьюги.

Попросил я охрану в палатах остаться,
А сам же пошёл по Кремлю прогуляться.
Вышел во двор, далее сад,
Сейчас бы прохладный  лимонад.
Приблизился к псарне, где мой волк проживал.
Вдруг голос услышал, что сразил наповал.
Это Белава песнь ворковала.
Пела её когда-то мне мама…

Глава 17. «Перемен требуют наши сердца».

«У всех былин одно начало:
В дом время злое постучало.
И вместе с ним пришла и тьма
Свои наполнить закрома.

Она над многими царица,
И ей готовы поклониться,
Воспрещено ответить нет,
Но всё же есть, кто выбрал свет.

Ты, звезда моя!
По небу ходишь, вечная!
Путеводная,
Яркая, беспечная!
Подари мне свет,
Силы дай и смелости,
Чтоб во мраке лет
Жизнь любимого спасти…

Побрёл неверною тропинкой
У глыбы той, что на развилке.
Он затерялся в тех краях,
Погас огонь в его очах.

За ним отправлюсь без раздумья
В ночь колдовского полнолунья.
Мне нет теперь пути иного:
Я в темноте найду родного.

Ты, звезда моя!
По небу ходишь, вечная!
Путеводная,
Яркая, беспечная!
Подари мне свет,
Силы дай и смелости,
Чтоб во мраке лет
Жизнь любимого спасти…»

***

Отец мой исчез, когда я появился,
В воздухе он тогда растворился.
Знаю теперича что и к чему.
Вовеки веков факт этот приму.

Мама любила отца, обожала.
Связь их сердец всегда поражала.

Она долго держалась, искала и верила,
Но позже смирилась со своею потерею.
Время борьбы не проехало даром:
Увы заболела и сгорела пожаром.

Мне было года три от рОду,
Когда ушла мамуля к Богу,
Но навсегда запомнил я:
«Ты… звезда… моя»

Только сейчас стал понятен смысл,
В голосе звонком его я расслышал:
Надеюсь, что мама всё же смогла
Супруга найти… и покой обрела.

***

- Здравствуй, Белава! Красиво поёшь!
Всю Русь обойди, таких не найдёшь!

- Благодарю, государь, на добром слове.
С чем пожаловал в «Подмосковье»?

- Закончился Марфы целебный отвар,
Нужно отправить в дорогу «спорткар».
Егорка, будь другом, метнися стрелой,
«Товар» забери и сразу домой.

Волк поскулил, Белаву лизнул,
И в этот же миг со двора ускользнул.

- Как тебе здесь, не обижают?
- Нет, как сыр в масле знатно катают.
Правда скучно совсем: нет игр, подруг,
Только Егорка - мой верный друг.

- Покуда он в командировке,
Прими мою ты установку:
Меня везде сопровождать
И, если нужно, помогать.

Зажглась Белава изнутри,
И расцвела на раз-два-три.

- Сейчас мы яств с тобой отведаем,
Потом зверьё в лесу проведаем.
А под вечер, если что,
Сыграем в шашки иль в лото.

- Чаво? ЧтО это за диво?
Меня спросила боязливо, -
Там прыгать, бегать иль скакать?

- Узнаешь… надо подождать.
Гаврила! Подь суды скорее!
Коль подслушивать умеешь.

Канцелярий в тот же час
Явился, чуть ли не в припляс.

- Покамест на охоте буду я -
Вот что сделай для меня.

И рассказал как изготовить,
Чертёж чертить себе позволил,
Схему шашек набросал
И лото я описал…

- Всё будет, надёжа, всё совершится.
А сейчас приглашаем тебя подкрепиться.

- Нас. Меня и Белаву.
- Увы, но нельзя дев по уставу.

- Я царь иль не царь, что это значит?
Кто же указы такие чудачит?

- Дума Боярская, царский совет
И наш вековой менталитет.

- Время пришло всё поменять!
Созывай всех бояр - будем постановлять!
Но не сейчас, чуть-чуть попозжЭ
Понял ты всё, мой пресс-атташе?

Гаврила нахмурился, головою кивнул,
И за дверь псарни он прошмыгнул.

А дальше банкет. Я и Белава.
Рядом сидела она, словно пава.
Видели б вы их злобные морды
От того, что я нарушаю законы.

Охота выдалась на славу,
Два кабана и лось вдобавок.
Ну а потом, как я приказывал -
В лото и шашки. Всех размазывал!
И эт понятно, они новенькие.
Им играть ещё в диковинку.
Потом дарую им футбол,
А там, наверно, рок-н-ролл.

Глава 18. «Дела государственные».

Надо с этим что-то делать!
Послов послать или доехать?
У нас не знают до сих пор,
Что есть чудеснейший раствор:
Кофе, сливки, кипяток,
Чтоб работал котелок.

- ДевИца к тебе, мой государь!
- Пропусти ты её, «акинфеев» вратарь.

Доставил Егорка заветную дозу,
Всё было согласно Марфы прогнозу.
Сто километров туда и сюда -
Для волка совсем была ерунда…

На сегодня был созван царский совет,
Чтоб обсудить вопросов пакет.
Интересно:
Будут ль вводить супротив меня санкции
За вчерашнюю демонстрацию?

Нужно держаться Тихона тактики
И применять всё это на практике.
Буду кутить и потешаться,
И с десницею общаться.
Такое себе в Руси пребывание.
Поскорее бы летнее солнцестояние…

Вошёл я в «свой» приёмов зал
И воеводу увидал.
Сидел на троне, рядом Гавр -
Мой канцелярский бакалавр.
- Гой еси, мой Феофан! -
Сказал заклятый мой дружбан, -
КАк ты, как память? -
И пошёл обнимать.

- Тут помню, тут нет!
Что ещё мне сказать?

- Наслышан о твоём решеньи
Ввести в законы измененья.
Что ж… ты царь, тебе решать:
Как Державой управлять.

Вот тут я знатно удивился,
В лице заметно изменился.

- Указ готов, вот здесь черкни:
«Великий князь всея Руси…»

Смотрю на пергамент и не понимаю:
Ни цифр, ни букв, и слегка выпадаю.
Решил я признаться, что не до конца
Здоровье вернулось у молодца.

- Не страшно, мой царь. Тут чёрным по белому:
«Отныне владеют правами целыми
Девы и женщины всех возрастов!»
В ярких деталях, на восемь листов.

Чтобы не было претензий,
Поставь свой, княже, вензель!

Ну а теперь пришла пора
Созвать бояр всех со двора!

Уселись бороды по лавкам,
И абсолютной была явка.
Все пришли и обсуждали:
Какие на Руси печали.
Десница много говорил,
По залу всё ходил-бродил,
Я был в унылом сериале:
Бояре некоторые спали.

Вопросы начинались только
Со слова денежного: «Сколько».
Кто сколько овса и пшена заготовит,
Сколько рыбОв из речушек изловит,
Сколько зверья и дичи поймает,
Сколько бочонков мёда наварит.
Сколько грибов, овощей да фруктов
И ещё других продуктов
Поступит скоро во дворец,
И это вовсе не конец.

Я удивлялся, но молчал,
Особо вид не подавал,
Но внутри меня кипело:
Где же истинное дело?
Где вопросы государственности?
Чести, правды, безопасности?
Экономика, образование?
Наконец, обществознание?

Одним слово мне тут - жутко -
Как будто это была шутка.

Говорили мы про церковь
И про праздник фейерверков,
Про дворовых и крестьян,
И что был средь них смутьян.

- С Емелей надобно решить:
Вздумал бунт в Ельце чудить
И приезжих колотить.
Может на кол посадить…?

Слово батюшке-царю.

- Всех я вас благодарю,
За службу, за почтение.
ПозжЭ приму решение:
Как во всём я разберусь.
Пусть богатой будет Русь!

Ну что ж, честнА компания,
До скорого свидания!

Бояре стали расходиться,
А Ярослав не торопился.

- Забот ещё невпроворот,
Посол германский вскорь придёт.
Обещал ему пушнину,
Ну и о делах…наполовину..

Ты же, мой друг, иди отдыхай,
Да указы новые придумывай.

Понимал я душой, что хочет избавиться,
Но надо терпеть И не подставиться.

Ничего-ничего, да, это проблема,
Но истечёт Ярослава поэма,
Наверно…

Глава 19. «Верная тропинка».

«Тихон, у нас проблема,
Под ударом наша схема!»

Именно так начну беседу,
Когда я с иноком уеду
Проведать дальний монастырь,
Далече от ушей проныр.

Да и принято было так на Руси
В святых местах чутка погостить.

Распорядился позвать к себе я наставника,
Сыграли мы круче, чем актёры «Титаника».
Увидел, обнял, а Гаврила-писака
(Свидетелем был он на встрече) поплакал.

Вновь рассказал я легенду спасенья,
Не скрывал духовник своего удивленья.
А после историй предложил педагогу
Проложить поскорее к монахам дорогу.

Ответ не заставил себя долго ждать -
ТОтчас пошли «чемодан собирать».

Белава, Егорка, Тихон со мной.
И стражников двадцать - эскортный конвой.

Монастырь находился на высокой горе,
Заложен он был при Иване-царе.
Выход к реке он имел фантастический
И по значению был стратегическим.
Здесь возводились стены и башни,
Чтоб было возможно спастися однажды.

Симонов в центре вздымался Собор.
Настоятелем был Архимандрит Феодор.
Давно он тогда за облепихами
Приметил скромного юношу Тихона.

Всё, что нужно соблюли
И в двери храма мы вошли.
Спокойно стало на душе,
Как будто был я в мираже.

Запахи хвои и ладана -
В них тайна глубокая спрятана.
Когда восстановился баланс,
С сенсеем продолжили сеанс.

- Тихон, у нас проблема,
Под ударом наша схема!
Глаголить речи я могу,
А письменность не вразумлю.
Не вечно же шь мне притворяться,
Что ум не хочет возвращаться.

- Всему тебя я научу,
И будет это по плечу,
Коль будешь слушаться меня…

И вот, пятнадцать лет спустя
Принял Тихон вновь обет -
Оберегать царя от бед,
И от самого себя…
На грозный и опасный путь вступя.

Обучал он грамоте, истории,
Искусству и военной теории,
Как правильно вести дела,
Чтоб никто не выбил из седла:
Как настоящего, так и трон царя держащего.

А вот уроки обороны
Мне давали чемпионы,
Их определили на турнире,
Как на «Олимпе» в моём мире…

Стал я чаще замечать:
Бояре жён решили брать
На пиры, и на прогулки.
Закон сработал у верхушки!

Но были те, кто прям плевался,
И даже надо мной смеялся.
Но ни один, никто в глаза
Своего мненья не сказал.

Я всё разумнее и ясен -
Стал для Ярослава я опасен,
Ведь неровён и ближе час,
Когда он будет как балласт.

Можно бы поднять ему восстание,
Но нет железных оснований.
Признал меня как своего…
И всё ж зачем и для чего?

Глава 20. «Затишье перед бурей».

Прошли Осенины, и пора настала,
ЧтОбы земля вновь отдыхала.
Отныне нельзя к ней прикасаться,
Нужно под снегом ей отоспаться.

Если бы знали предки про будущее,
И что чернозём у нас круглосуточный,
Тогда бы жилось на Руси бы сытнее,
Но всем и всему вовек своё время.

Признаюсь вам… что я шалю,
И всякие штуки тут мастерю.

К шашкам, лото я добавил коньки,
С Белавой гоняем наперегонки.
Пытался поставить военных мужей,
Чтобы сразиться с ними в хоккей.
Не особо у них пока получается,
Но ради царя они сильно стараются.

Я также с сенсеем катаюся в Лавру,
Ведь всё, что в Кремле, -  проходит сквозь Гавра.
А если узнал мой секретарь,
Значит и знает десница-бунтарь.

С каждой поездкой мой ум тяжелеет,
Буквы и речь ловлю побыстрее,
Учения Тихона я понимаю,
Указов поспешных не принимаю.

А на советах не молвлю по-прежнему,
Ну а коли скажу, то только потешное.
Так то немного работ у меня:
Печать на листок и хоп, вуаля.
В конце мы подводим итогО,
И всем всего хо-ро-ше-го.

Уроки письма не проходят бесследно.
Иногда я в бумагах вИжу зловрЕдное -
Что на собранье мы не обсуждали:
Вопросы леса, недр и стали.

И судя по сметам -
Риск-угроза суверенитета.

Если полезу напрямую с вопросами,
Есть шанс на охоте быть затоптанным лосями.
Послать к Ярославу своего б человека -
Увы, у меня такого жаль нету.

Всё больше и больше в России гостей.
Вести себя стали они понаглей.
Раньше в дни будней была тишина.
Теперь отмечает вся наша страна
Праздники чужеродные,
Но для них народные.
Всё это законное,
Указом разрешённое.

И, как оказалось, важным я счёл:
Построить в столице огромный костёл.
В веке моём это прилично,
А вот в Древней Руси - совсем необычно.

Белава поведала: что на базаре
С недавнего правят теперь «бусурмане».
Только Им разрешается тут торговать,
А нашим плечами приходится жать.

Телеги снуют туда и сюда,
Что ввозит/вывозит эта орда?
Караваны идут по всем городам.
И что разрешил им сам Феофан.

Обо всём об этом
С учителем идёт беседа.

- Как и планировали с тобой:
Просто, Фёдор, будь собой.
«Собирай информацию»
И «займись прокрастинацией».

А также ходи почаще к народу,
В нём сила твоя, данная Богом.

Рождество Христово скоро,
Дни без всякого раздора.

Действовать нужно хитро и тихо…
Вот что в итоге ответил мне Тихон.

Глава 21. «Сочельник и Именины».

День, который ожидали жители Руси:
Люди православные и с параллельности,
Был всё ближе и теплей, хоть стояли холода.
Скоро в небе загорится первая звезда.
Кончится Филиппов пост, примут люди хлеба,
И на все молитвы их отзовутся с неба.

Раньше был единым планетный альманах.
Пусть верили по-разному во множествах церквях,
Но объединяло всех кое-что внутри -
Чувство самой искренней к ближнему любви.

И для меня такою являлася она -
Та, с которой встреча была предрешена.
Всегда со мной душевная, всегда со мной честна,
Бывала она радостной, бывала и грустна.
Та, с которой буквы. учим допоздна,
С дворОвыми приветлива, признательна сполна.
В походах длинных в монастырь терпением сильна,
И «потеря» памяти - её была вина.
Наверно, догадались вы - кому пою я славу?
Из Коломны девушка по имени Белава.

Давно не виделась с родными,
Поэтому я. правами своими
Велел из избушки стариков привезти,
Чтоб она с ними день. могла провести.

Не было предела
От радости, она запела,
Когда увидела семью
И… коровушку свою.

Я был кстати тоже рад,
Воспоминаний водопад.

- Ну здравствуй, внученька ты наша,
КакА диковинная пряжа
На кафтане на твоём,
Хорошеешь день за днём.

Слово молвит праотец:

- Рады видеть наконец,
И ещё от нас с сединами
Поздравленья с именинами.

Меня как будто вновь ударило дубиной:
Сегодня день Белавы Святимой.

От незнания я как рак покраснел,
И мозг мой неслабо так закипел.

Бабка и дед вновь кинулись в ноги.

- Устали, спасители, с зимней дороги.
Молю, поднимитесь, пройдите в тепло,
Пока всех нас здесь не замело.

Белава, ответь, почему не сказала,
Что день твой сегодня?

Она промолчала…

Ну что, читатель - мой подельник.
В России наступил Сочельник.

Принято его прожить с семьёй,
Сидеть единою скамьёй,
Читать молитвы, быть в трудах,
Заботится о добряках,

И звать на ужин души предков
Для них наполнены тарелки.

Я был один, и был в печали,
Ко мне в покои постучали:

- Пришла Белава, государь! -
Сказал «секьюрити» главарь.

- Прошу тебя, мой князь «контуженый»,
Со мною вечером отужинать.

Ещё прими мой дар тебе:
Послала волка я к Яге
С просьбой привезти мне то,
Что желаешь ты давно.
У кухаря Прокофия,
Ты спрашивал про «кофий».
Вот держи о чём мечтал.

Белаву я поцеловал…

После ужина по обычаю давнему,
Предписан ход народу православному
В храмы на службу ночную,
Стоять рядом друг с другом вплотную.

Бояре, купцы, воеводы, десница -
Все хотят в доме Творца потесниться.
Пришли не одни, пришли они с семьями,
Пришли с благоговениями.

Каноны исполнив, достояв до конца,
Все покидают пределы дворца.
Чтоб выспаться и приодеться,
И на пир мой припереться.

Праздник нынче большинства
День Христова Рождества.

Глава 22. «Меня терзают смутные сомнения».

Солнце повернулось, ближе стало лето,
Но мороз морозит до самого скелета.
Сейчас бы пригодились новейшие блага.
Ведь на Руси зимой тепло. лишь у очага.

Махнуть бы в южные края, в горячие источники,
Но ходить приходится. мне пока в кальсончиках.
Как и всем кто во дворце и за его пределами.
Остановила жизнь зима и ничего не сделаешь.

Дни сурка - никак иначе это не назвать.
Ничегонеделанье придётся уважать.
Все сидят по норам и не кажут нос.
Нынче на домашний круг есть высокий спрос.

И я с Белавой тоже этот соблюдаю «тренд»,
Вроде как теперича я её «бойфренд».
(Вы меня просите. за слова нездешние,
Ведь подвержен в своём веке я влиянью внешнему).

В эти Святки не гадала,
(Там-то страху испытала),
Да и встретила меня -
«Настоящего» царя.
Изменилась её жизнь,
Полетела она ввысь.
И забылась мысль про «врущего
Из дальнего грядущего».

Только это помню Я,
Себя ругая втихаря.
Мне ж придётся испариться,
А ей обратно возвратиться,
Иль может что похуже
Коль нЕ обезоружу
Коварного десницу,
Что продолжает сниться.

Боюсь признаться я Белаве
В такой бессовестной подставе.
Терзают мысли эти сердце,
И боль как будто от инфекций.
Что делать? Ум не приложу:
Её любовью дорожу.

Да ещё и Тихон,
Как обычно тихо,
Попросился в шествие
Он к мощам божественным.

- А как же я, ведь не готов ещё:
Вокруг меня одно ворьё,
Что делать без твоих советов?

Он не заставил ждать ответа:

- Ты знаешь многое, поверь:
Открыта знаний твоих дверь,
И прежде чем со мной связался -
Ты как-то всё-таки справлялся.

И на рассвете на телеге
Мой «Дон Диего де Ла Вега»
Навстречу Северной Авроры
Ушёл, «отдав мне маску Зорро».

Глава 23. «Шах ферзем».

Ой, ну как ярко же горит из соломы чучело!
И пущай себе горит, всех уже замучила
Эта лютая зима. Продрог я до костей.
Посмотрите сколько радости во взглядах у людей!

Песни, пляски, игры, бои на кулаках.
Канат, столбы и колка дров, драка на мечах,
А ещё на санках. с горки до реки
Ездит лихо детвора чрезвычайно мастерски!
Я почти во всём вот этом принимал участие.
Есть во мне такое - «сильное пристрастие».

Был, конечно, не один, придворных рядом куча.
Ещё Егорку прихватил, на всякий всё же случай.

Поначалу удивлялись появленью моему,
А потом уж наравне со мной в любую кутерьму.
Соперниками были все кому ни лень:
Купец литовский и кузнец. в целую сажень,
Сельский парень-водовоз, бравый генерал,
Которому я, кстати, честно проиграл.

Прогулялся по Москве, поговорил с народом,
Всё как Тихон завещал: «Прояви заботу!»

И, разумеется, блины - не ел я их полгода.
Огромные как солнце с дневного небосвода.
Со сметаной, маслом. мёдом и вареньем,
С икрой, изюмом, творогом - ну просто объеденье.

Завершаем променад,
Возвращаемся назад,
Там с блинчиком не против
Себе я сделать кофе.

Ну и вновь пришла пора позвать
Титулованную знать.

Вы бы видели какие ткани да каменья
У жён боярских красовались за счёт грехопаденья.

Все пили, ели и шумели так. что не знали меры.
Какие всё-таки они злые лицемеры.

Где-то посредине «бала» слово взял десница,
За деяния которого плакала темница.

- Люд честной, к вам призываю
И чашу эту поднимаю
За приход весны-царицы в нашу светлую столицу!
Но одной царицы мало!
Русь давно нам приказала:

Быть наследнику царя благородной крови!
И закону нам нельзя никак воспрекословить!

И для связи укрепленья между государствами
Скоро будет здесь княжна Виктория Баварская!
После подготовки и кахетизации -
Нашей паре молодой надобно венчаться!

Гости громко закричали:
«Славься царь!» А я в печали.
Ещё печальней и черней была моя Белава.
Стало очень плохо ей от речи Ярослава.

В пепел превратилось чучело зимы.
Свет погас внутри меня, мечтанья сожжены.

Глава 24. «Быть или не быть, вот в чём вопрос…».

Гости разошлись и Кремль опустел.
Воск по свечкам падал вниз. Падал и твердел.
Остались в тронном зале только: я, десница, Гавр.
И тишина ещё была, и ветер завывал.

Видел Ярослав моё грустное лицо.
Этого и добивался, сделав всё заподлицо.

Я старался, ну ей богу, убрать свой «покер-фейс».
Но, увы, не смог сокрыть колоссальный стресс.

- И посему приказываю, -
черкал мой секретарь, -
Принять принцессу с почестями,
запятая…
царь?

Не слышал голос атташе, ведь пребывал в прострации.
Пытался разгадать дальнейший план захвата Федерации.

- Царь? Надёжа? Феофан?
Отзовись! А коли пьян?

- Я здесь, советники мои!
На чем остановились мы?

Готовимся к приезду Баварии любимицы:
«Питание и трансфер, ещё и бронь гостиницы».

По-прежнему плыву в сознаньи, путаются мысли.
Ещё вот эти налегцы надо мной повисли.

- Великий князь, я кАк твоя десница
Хочу сказать:

«Ну ты и тупица!
Тебя мы с Гавром обыграли!
И козыри свои достали!

Вижу я с наставником про браки не читали?!
Это вы не проходили?! Это вам не задавали?!
Ну вот и всё! Вы все холопы!
Русь теперь уж часть Европы!
И вечно вам под нею быть!
Тебя смогли мы победить!»

Я закричал сквозь сон и смех,
Сжимая покрывала мех.
Белава у окна стояла,
Ко мне поспешно подбежала.
Была она в слезах и горе:
- Скажи скорее, что с тобою?

- Приснился сон дурной, Белава.
Мне б…воды или отвара.

Она вернулась через миг, держа в руках дубинку:

- Убью тебя, потом себя, моя ты половинка!

Замахнулась и попала точно мне в висок.

И снова я тогда проснулся.

За створкой шёл снежок.

Шаг серьезный, выбор сложный был передо мной.
Кто же будет в скором часе будущей женой.

Авторитет и любовь, с одной стороны:
Решаю я сам законы страны.
Меняю и жгу, иль ввожу новые.
Но планы, конечно, эти рисковые.
Ведь я не один, за мною бояре -
Вольны замочить меня в скипидаре,
Если направлюся им супротив.
Держат над властью часть акций массив.

С другой стороны, брак в подчиненье -
Неутешительное развлеченье.
Но верхушка спокойна, граница цела,
Но могут раздеть Русь совсем догола.

Как всё ж поступить?

…Не хватает мне Тихона,

Что делать то с этою неразберихою…

Глава 25. «Виктория - новая история».

Трубы трубят, кони ржут.
Красноковровый проложен маршрут.
В Москву с государственным визитом
Прибыла княжна со своею свитой.

Всё по высшему разряду.
Стою я в новеньком наряде,
В бане мыли часа три
И снаружи и внутри.

Подъезжает экипаж,
Даёт Гаврила инструктаж:

- Подходим ближе, встанем слева.

Пешка в маске королевы
Из эпохи «Ренессанс».
Глубокий сделав реверанс,
Приблизилась Виктория -
Новая история.

- Приветствуем мы вас в Москве! -
На немецком языке!
Промолвил ей и обалдел,
Ведь говорить я не умел!

Вот это силушка отвара!
Из бАбыягинского бара!

- Благодарю за радушие и встречу!
И за ваши познания в языке и речи.
Прошу меня сейчас простить:
А где смогу я погостить?

- Апартаменты все готовы.
Одно скажите только слово:
И тотчас вас я размещу
И позже кофе угощу.

Ответила принцесса томительное «Да».
Ждала её роскошная по-царски слобода.

Была Виктория наследницей богатейшей семьи,
Владевшей Княжеством немецким и многими людьми.

Князю Баварии (честь ему и хвала),
Почему-то Господь лишь девчонок давал.
Но несмотря на небес трюкачество -
Посылали ему они только качество.

Красивые, стройные, умные, видные,
На весь континент невесты завидные.
И вот сейчас одна из них
Практически в руках моих.

Бояре смотрят и завидуют:
Такую точно им не видывать.

На вечер назначен новый банкет,
И выделен просто гигантский бюджет.
Пиво, сосиски, всё как положено.
А через день будет вето наложено.
Великий пост вступает в дело.
Ну а сегодня - выпьем смело!

Белава стояла там же, где Тихон,
Когда я въезжал впервые так лихо,
Пыталась не плакать, но боль подступала,
Пророчество Святок она вспоминала.

Глава 26. «Нет! - Да!»

Я царь или не царь? Слова свои держу.
Игру коварную, конечно, с иудой поддержу.
Как обещал: Викторию на кофе пригласил,
И карусель из сплетен по замку запустил.

Но я был не один, кто сделал хитрый ход.
К Белаве с разговором десница мой идёт.

Егорка вдруг оскалился и тихо зарычал.
Что-то он почувствовал и что-то он прознал…

Ярослав придя к Белаве, взял её за руки,
Ведь было всё понятно: терзали сильно муки.

Как искуситель-змей вязал свои интриги.
И говорил: «С царём твои невозможны сдвиги!»

Княжна и я болтали час о жизни, об искусстве.
Была напориста она и действовала шустро.
В какой-то красочный момент схватила мои руки,
Не зная, что меня тогда терзали тоже муки.

- Надеюсь, всё ты поняла, к царю не будешь лезть.
Оставь его, и уходи, ещё колИ есть честь!
Тебя я завалю мехами, разными подарками,
А стариков твоих осыпим курами-цесарками.

- Мой князь, вы так прозОрливы, начитаны, умны!
Мне кажется, отныне друг другу мы нужны.
Увидев вас, не пожалела, что ехала сквозь лес.
А пообщавшись лично, я чувствую прогресс.

- Нет!
От государя не уйду! Пусть сам прогонит лично!

- Да!
Прогресс меж нами есть! Общаемся отлично!

Ушёл от Белавы ни с чем Ярослав:
«Попомнишь ещё!» - на прощанье сказав.
Без сил опустилась на шею Егорке,
Уж больно тяжёлой случилась разборка.

Виктория нежно смотрела в глаза
И на прощанье решила сказать:
«До встречи на празднике, мой повелитель!»-
Повесив на шею кулончик-хранитель.

Глава 27. «40 дней».

Как же я скучал по ней, но нельзя открыться,
Ведь партии на жизнь и смерть негоже прекратиться.
Была Белава пешкой на шахматной доске.
И ей не дам движенья, пусть будет вдалеке.

С княжной наоборот близки, но держу дистанцию.
Играю роль влюбленного, в чувства имитацию.
Всё меньше остаётся до отъезда в храм,
Где будут приобщать её к пресным просвирАм.

Всё меньше остаётся. и мне до Дня Купалы,
Который станет на Руси неведомым финалом.
Миг солнца равного вращенья, грозы и бури возвращенья
И освобожденья, от кошмара пробужденья…

Промчался «Тёплый Алексей» - ну крайне чудный праздник.
И чтоб отвлечься от страстей я стал «земли участник»:
Покинул Кремль и уехал. на целину Руси.
Готовилися к посевной. Подался в пахари.
По всей стране промчалась весть, что царь - простой крестьянин,
Сравнимо будто дома «там» я - инопланетянин.

Поселился в срубе. слепого гончара.
Но была его работа отменна и быстра.
Пару раз и я. пробовал «лепить»,
Не простое это дело, что уж говорить…

Испил на смене сок берёзы - вкуснейший он на свете,
Смотрел гусиные бои и как смеются дети.
Точили сохи, борона, меняли сани на колёса.
Чертёж телеги предложил по типу «паровоза».

Сыра земля уже нагрелась: ждёт рожь, пшеницу и ячмень,
Народ на поле потянулся из сёл и деревень.

«Ретрит» мой личный на закате, пришла пора вернуться,
Одеть венец и в государство снова окунуться.

В Москву вернулся я не тем, кем был когда-то раньше,
Стал уверенней, сильней, могу сказать, бесстрашным.
Встречали даже по-другому: без трепета и лести,
А с уваженьем и любовью достойного и с честью…

Её увидел наконец, и сердце закипело,
Но больно стало от того: Белава похудела.
Я так хотел её обнять, но всё ж держался плана.
И был холодным, ледяным как кратер спящего вулкана…

Вот и Пасха на Руси, верба распустилась,
И зелёная весна в права в свои вступила.

Ждут придворные тот час,
Когда с княжной венчают нас.
Готовится, конечно. всех больше Ярослав.
Извечный мой соперник, могучий Голиаф.

Составлен список: приглашённых
Из ближних стран и отдалённых,
Блюд в меню определённых,
Всё для радости влюблённых!

И вроде как чрез две недели
Принцесса всё-таки у цели.
Готова в воду погрузиться
И новым именем креститься.

Не знаю как - узнал мой писарь,
Но имя это - Василиса.

Осталось жить здесь сорок дней.
И с каждым часом всё трудней…

Глава 28. «С днём ангела!»

- Проснись, мой царь, - она шептала,
И кое-что ещё сказала:
- Открой сомкнуты негой взоры,

И что-то там про Черномора…

Ох, то ли сон, а то ли быль,
То ли спектакль иль мультфильм,

Но нет же, это впрямь она!
Моя любовь, моя весна!

- Прости, что здесь без приглашенья.
Своих не знаю прегрешений,
И понимаю: быть с тобой
Нам не позволено судьбой.
Но не прийти я не могла
В день Феофана ангела.

- И как мечтал - Белаву Обнял,
И нА руки её я поднял,
Она как прежде улыбнулась,
И сердце снова колыхнулось.

Была увы теперь пушинкой,
И даже тоньше той дубинки,
Которой в первый общий день
«Царя» свалила набекрень.

- Прости пожалуйста, Белава,
Что из-за меня ты пострадала,
И что жила моим враньём:
Не мог сказать тебе о всём,
Да и сейчас пока нельзя
Знать о том, что знаю я.

Но как сюда ты всё ж попала?
Как обошла мою охрану?

- Проход мне Тихон показал,
И строго настрого сказал:
Чтоб я пришла только тогда,
Когда совсем придёт нужда.

- Нужда… нужда…
Точно! Спасибо, (Тихон) за наводку:
Отправить нужно нам Егорку
За снадобьем моим скорее,
И было б чтоб оно сильнее!
Молю тебя идти к нему,
Тебе всё после объясню.

Услышал я за дверью шум,
Кто-то шёл по этажу.

И мой кисет взяв для Егорки,
Белава прошмыгнула в норку.

- К вам, княжна, великий князь!

«Моя весна» вновь напряглась.
Её опять поцеловал -
Тем самым ей надежду дал.

- Да, да, пусти! Встречать готов!
Уже воспрянул ото снов.

Вошла «царица» Василиса,
Вернувшись с долгого «круиза»,
Сказав на повреждённом русском:
«Пусть будет путь удачей устлан!»

И настоящий торт в придачу,
Себя хозяйкой обозначив,
Вручила мне и «поклонилась» -
Недаром в веру обратилась.

В это время Белава прибежала на псарню:
- Лети же быстрее, мой друг лучезарный!

Он понял всё сразу с первого слова,
И по маршруту отправился снова…

Ярослав за этим всем наблюдал
И повеленье охране отдал:
- Заберите кошель, что внутри - не разбейте!
- А что с волком царя?
…
- А волка убейте…

Глава 29. «Какой же будет мой ответ…»

Только Егорка вышел за стены,
Сразу же стрелы в него полетели.
Попала одна - «кольнула оса»,
Но всё же он смог укрыться в лесах.

В погоню за ним на конях поспешили,
Голодных собак ещё натравили.
Только было уж поздно, не оставил он след,
Но обронил на полянке кисет.

Его разглядел глазастый стрелец,
ПОднял, и срочно отвёз во дворец.

- Он мёртв?
- Мы попали! Кровью истёк,
Упустили, но ищем, недалёко убёг.

В руках у десницы «злой» пузырёк -
Близок уже на Руси Рагнарёк…

Тортом я не угостился,
Ведь мне предписано поститься,
Исповедь пройти и причаститься…
С жизнью холостяка проститься…

Завтра праздник бракосочетания.
С княжной православной венчание.

Не отходили от меня помощники:
Подготовка была в высшей степени мощная.
Портные придворные то одевали,
То раздевали. Даже воды  не давали.
А вечером в баню, как в современности.
Мальчишник с боярами в полной секретности.
Снова помыли и сверху и снизу,
Чтоб понрАвился я поутру Василисе.
И увезли меня из Кремля,
В холостяцких покоях постель постеля.
Последний припрятал «лепетаний глоток»
Завтра решающий будет денёк…

Вот и свадебный миг, всЁ чин по чину!
Посольский приказ соблюдал всю рутину.

Невесту готовили в апартаментах,
Я же пока «наслаждался» моментом.
Но не долог он был, ко мне постучали,
И настроенье стало печальным.

Это был Ярослав, весел и бодр.
За ним закреплён сегодня присмотр.
Тысяцкий он, распорядитель,
Свадьбы традиций главный хранитель.

Одели, обули, снабдили защитой,
В аналог палаты повезли Грановитой.

В это же время вели Василису
Полную счастья и оптимизма.
Весило платье невесты под тонну
Писка последнего фасону.

Впереди несли свечи и каравай,
Слышался плачь, слышался лай.
Дорогу окольничий оберегал,
Водою её протопоп обливал.

Всюду персидский, турецкий ковёр,
Из всех комнат Кремля дворецкий припёр.
А вот и рундук с царским столом.
За ним можно было сесть всемером.

Увидел невесту, невеста - меня,
Песенка спета - женим царя!

Три скатерти разных для свадебных блюд,
С голодухи которые гости жуют.
Причёску мне чешут, и чешут княжну.
А позже на голову ей надели фату.
Обсыпали хмелем, соболями махнули,
И в Успенский собор все потянулись.

И снова ковры, и снова ткани!
В самом разгаре большое гулянье.
Пешком мы дошли с принцессой до храма
Под шумы и крики, возгласы гама.

Белаву увидел в этой толпе,
И на мгновенье оторопел.
Но всё же продолжил в святыню движенье:
Выполнить должен я предназначенье.

«Обручается раб Божий, Феофан,
Тот, что Богом нам всем дан.

Обручается и Василиса!»
- сказал священник, нас возвыся.

Кольцами трижды над нами провёл,
Молитву церковную громко прочёл.

И через мгновенье задаёт мне вопрос,
Ответить я должен только всерьез:

«Обещался ли другой невесте,
Ответь же здесь, ты честь по чести!
И готов ли взять в жёны ту,
Что спрятана сейчас в фату?»

Какой же будет мой ответ…

Глава 30.. «Казнь царя».

«Никто не должен на Руси
Супротив себя идти, и того, чего желаешь,
Иначе пострадаешь!»

Тишина воцарилась на пару секунд,
Замолк даже самый болтливый болтун.
У княжны переполнились солью глаза,
Священник не знает что и сказать.

Думали шутка, и «Да» мой ответ,
И дружно пойдут они на банкет,
Но всё же нажал такИ «красную кнопку»:
Пред всеми тогда разорвал я помолвку!

- Не ведаешь, царь, что сотворил!
Себя и страну ты свою погубил!
Такого позора не потерплю!
Мы тОтчас тебе объявляем войну!

Понял не все принцессы слова,
Закончилось действие снадобья,
Но больно недружный слышался тон,
И что закатают Россию в бетон.

Снял я кулон, отдал Василисе,
Время пришло с нею проститься.
Пробкой игристого летела из храма
Не глядя на вес платьЯ килограммов.

- Русский народ! Отныне, вовек!
Сам каждый решает: каков он человек!
С кем хочет быть и на ком жениться!
Велю я сейчас же распорядиться!

По святыне прошлась волна возмущенья,
Не бЫли довольны моим выступленьем.
Но где-то звучали слова похвальбы:
«Услышал ты, царь, наши мольбы!»

Всё громче и громче были стенания,
Кто против, кто за. Голосование.

- Люд честной! К тебЕ обращаюсь!
И мудрости я твоей поклоняюсь!
Царь-государь и Великий князь,
В какую же нас направляет он грязь?
Войну жестокую затеял,
И подозрения развеял!

Не наш он отец, погиб всё ж тогда!
Умчала его ледяная вода!
Ах, как я до последнего верил,
Что гроб Феофан тогда не примерил.
Но сегодня на пороге огромной беды
Ты - самозванец! Рассадник вражды!

И не один он всё это затеял! -
Гневно крича, и пОтом потея,
«Спич» свой толкал «державы спаситель»
До и после царя заменитель!

- С колдуньей плут вышел с тёмного леса!

К концу подошла моя грустная пьеса.

- И беса они в Москву притащили:
Крестьянскими душами волка кормили!
А чтоб шарлатан помнил про план:
Варили ему зелье-дурман!
Вот, посмотрите!

Из «штанов» достаёт
То, что по праву моё:
Кисет с пузырьком, служивший мне год.
Что же с Егоркой сделал этот урод?!

- По сему призываю, бояре и челядь!
Изловим скорей эту мерзкую стерлядь
Пока на нас чары не наведут!
Она где-то здесь, Белавой зовут!

Я вскипел словно чайник на костре
И десницу изрядно рукою огрел!
Не прост был боярин, да и я не Ван Дам:
Не слабо пришло от него по ушам!

- Смотрите как он защищает ведьму!
Схватить его и обезвредить!

И из народа столь безвольно
Ведут Белаву, сделав больно.

Стою я на коленях,
И кровь кувалдой бьёт по венам!

- За предательство и колдовство!
За государства воровство,
Войну пытаясь раздразнить!
Приказываю я их казнить!
Возмездие свершить публично!
И головы срублю я лично!

«Прощай, Белава, и прости!
Не смог от бед тебя спасти!»
Она не слышала, молчала,
От боли в шоке пребывала.

Над головою сабли звон.
Сбывается мой страшный сон.

Как вдруг!

Ворота храма отворились,
Гости морозом тут же покрылись!
И средь вакханальной и шумной шумихи
Явился мой инок по имени Тихон.

Глава 31. «А вас, Ярослав… я попрошу остаться!».

«Остановись немедля, Рокас!» -
По храму разлетелся возглас.
Никто не понял что к чему,
И обращался он к кому.

За Тихоном зашли отважно
Ещё пять воинов бесстрашных.
Похожи были как один,
Чуть меньше было лишь седин.
Родные братья, - воеводы,
Всю жизнь проведшие в походах,
Шагали яростно вперёд,
И что-то знали наперёд.

И Ярослава взяв в кольцо
(Ох, вы бы видели лицо),
Призвали саблю опустить,
Свои чтоб в дело не пустить.

Стал взор десницы вдруг тускнеть,
Не знал куда себя уж деть.
Не смог он им сопротивляться,
БратьЯм решил повиноваться.

И в этот миг совсем тихонько
Бояре Юрий, Влад да Борька,
Смекнув, что началась охота,
Ушли, как крысы, за ворота.

Стрельцы Белаву отпустили,
Постигли кто же перед ними.

Меня с колен поднял наставник,
«Восстановил в цари исправно»,
И обратился он ко мне,
Фактически… ко всей стране:

- Гой еси, мой Феофан!
Объехал тайно много стран.
Искал я главную разгадку:
Кто нашу Русь ведёт к упадку.

И вот нашёл! Увы, не сразу
В рядах опасную заразу,
Собрал я «базу доказательств»,
Отныне знаю: кто предатель.

И указал на окружённого,
Разоблаченьем поражённого.
Всё рассказал, как на духу,
О том, кто пребывал в греху:

- Лет тридцать этому назад
Случился в деревушке ад…

Схлестнулось войско Калиты
С войсками западной Литвы.

Бой был яростным и долгим,
Дошёл до мирного посёлка,
Где жили только огородом,
Не слышав про сраженья сроду.

Скрывался там народ простой:
Кто в хлев в солому, сена слой,
А кто в колодец, иль под землю,
Ища от битвы той спасенья.

Стрела с огнём попала в дом,
Где пряталась семья тайком:
Крестьянин, мать его детей,
И трое мелких сыновей.

И лишь один мальчишка смог
Тот страшный пережить поджог.
Поклялся он на пепелище:
Причастных в гибели отыщет.

Скитался долго по лесам,
Не помнил как, но вышел сам
К литовской древней цитадели,
Которою в те дни владели
Династия князей Ольгерц -
С кем воевал Иван-отец.

Мальца пригрели, накормили,
Узнали, что в деревне было.
Почуяв в нём потенциал,
Владелец замка приказал:

Всему славянскому учить
И позже к русичам внедрить.

Он схватывал всё на лету,
Приблизить чтоб свою мечту.
Внушили, что виновна Русь
В уничтоженьи кровных уз.

Под стать смолЯнина  в Москву
Приехал парень ко двору.
Обманом, лестью, плутовством
Он стал свирепым царским львом.
Повысился до воеводы.
И так прошли лета и годы.

Всё выжидал, и всё готовился,
И как удобно он устроился.

И в нужный час (помог же случай),
Наш царь исчез в волне кипучей.

Ужо боярин поднял меч
И стал Россию он стеречь
Да только на словах. На деле
Привёз за год на свои цели
Десятки тысяч он литовцев:
Простых людей, купцов-торговцев,
Чтоб нас изжить за десять лет,
Разрушить наш менталитет.

Мечта его почти сбылась,
Но весть с Коломны донеслась,
Что жив наш батюшка родной
И что проблемы с головой.

И срочно нужен новый план,
В которых станет Феофан
В его руках «марионеткой».
Решил женить он на «старлетке».

И да, закон такой уж есть.
Ух, как коварна его месть!

И вот сегодня всё б решилось,
И «идеальнейше» сложилось:
Ушла бы Русь под власть литовцев,
Без прав ходить под белым солнцем.

Но тут опять пришло «фиаско!»
Не стала явью его сказка!
Наш царь расторг свою помолвку,
Прервав захвата подготовку.

Достал чужак последний «козырь»:
Белаву в ведьме заподозрив,
Но коль забыл, иль поспешил -
Закон христьянский преступил!

Нельзя кровИ в церквях пролиться -
Немыслимо потом отмыться.

Прости, Феофан, что довёл до момента -
Не хватало мне этого аргумента.

А зелье Белавы - вовсе не зелье -
Лекарство для памяти на кореньях.

И снова покой в Соборе царит,
Инока речи словно магнит.
Нарушил его смех Ярослава,
Не смирившегося с фактом провала.

- Рокас… давно не слыхал это имя,
И глаголют его почти на руинах…
Раскрыл ты меня, «правды кузнец»,
Но знайте: это ещё не конец!

Примите же вы напоследок мой дар!

Нежданно крик с улиц:
«Спасайся!!!
Пожар!!!»

Глава 32. «Пожар!»

По всей столице начались коварные поджоги.
Колокола во всех церквях звонили звон тревоги.
Но был огонь на улицах лишь вишенкой на торте.
Среди приезжих свой час ждал. к боям готовый «орден».

Телеги, что стояли вдоль домов и тёмных улиц
Свои секреты, к сожаленью, всё же распахнули:
Какие-то с оружием, другие для пожара,
Никто не знал, что это всё часть адского кошмара.

Бояре убежавшие: Юрий, Влад да Борька
Жестокого шпиона являлися шестёрками.
Давно их души куплены богатым светлым будущим,
Но кара каждого постигла в пламени бушующем.

Успели дать сигнал врагам, и началось «затмение»:
Огонь и смерть, страданья, боль - предателя отмщение.

Поймав момент в переполохе Рокас поднял меч.
И воеводу ближнего сумел всерьёз посечь.
И свечи с маслом что стояли опрокинул он,
Тем самым храму причинив трагический урон.

Мгновенно пламя поднялось, «на два» разбив пространство.
Он там один и сотни нас в пылающих убранствах.

В Соборе свадебном и ярком воцарилась паника.
Как жаль, что не было тогда профессии «пожарника».

Тут нет огнетушителей, эвакуаций плана,
И не имелося, конечно, водяного крана.
Гости побежали, сметая всё вокруг,
На всех напал одновременно за жизнь свою испуг.

Сумел через алтарь уйти мой заклятый враг,
А в церкви набирала силу давка и бардак.

Меня несла толпа людей, дышалось очень трудно.
Не видел я что впереди, и становилось мутно.
Горели лёгкие мои, откашливался жутко,
До смерти оставалась мне опять одна минутка.

Но свежий воздух ощутил на выходе из храма,
И появилась предо мной Москва, объятая пожаром.

Выбрался и Тихон, а также его братья,
Увы не все, один остался у Велеса в объятьях.

- Прости, надёжа, но такого я не мог и знать,
Что болью он своею всех вынудит страдать!

- Уже не важно, Тихон, пора Москву спасать.
- Великий князь, дружины наши будут защищать!
Мы перекрыли запад, север, чтоб он не смог сбежать!
И всех с оружием в руках приказ уничтожать!
И, вероятнее всего, войска уже в боях,
Уверены мы, государь, в своих лихих парнях!

Объят огнём храм пятиглавый…
- А где
Сейчас
Моя
Белава???

Я умер в этот миг.
Свершилось осознанье:

Она осталась там. среди церковных тканей.

Остановилось время.
Совсем не страшно мне.

Я понял боль мальчишки, что был наедине
На месте дома своего, где разлеглась зола…
И в сердце у которого тогда явилась тьма…

Глава 33. «Преданное сердце»

Я помню как меня толкнули.
Потом уж стены полыхнули,
А пол и крыша - всё в дыму.
Вздохнуть свободно не могу.

Стена огня передо мной,
Глаза застило пеленой,
Подумала: «Пора прощаться
И с матушкою повстречаться»

Теряю разум, нету сил…
Вдруг. кто-то сильно укусил.
А это волк - мой друг Егорка!
Он приволок меня за шторку.
Там в подпол храма утащил
И от пожара защитил.

Мы шли в кромешной темноте,
По сырости и мокроте,
Держалась за его загривок.

Мне было плохо и тоскливо.

Над нами крики палачей,
И гибель сотен москвичей,
И звон церквей и треск огня -
Так плачет русская земля.

Ушла вода и стало тише,
В ногах попискивали мыши,
И наконец я вижу свет.
Каких же там узнаю бед?

Тропинка привела к конюшне,
Где очень быстро и бездушно
Взнуздает лошадей Гаврила.
Ох, чтобы хворь его схватила!

Табун почуял злого волка,
Да было поздно, всё без толку.

- Мы готовы, можем ехать!
Но только есть одна помеха!
Узнал, что север перекрыт,
На западе заслон стоит…

В ответ ему рокочет голос
Виновника в стране раскола.
Рокас или Ярослав,
Чей путь из мести был кровав:

- Не страшно, едем до Рязани.
Там тоже наши караваны.
Сожжём её, потом в Орду,
Я с ханом тамошним в ладу.

Настал в «державе» чёрный день,
И не подняться ей с колен.
Сломали основной хребет,
Надежды на спасенье нет.

Довольно лясы тут точить!
Пора мне Русь уже добить!

Егорка злобно зарычал,
Зубами громко застучал.
Остановить я не смогла,
Волк появился из угла.

Хотел на Рокаса напасть,
Но тот Гаврилу бросил в пасть.

«Прошу, не надо, отпусти!» -
Волк продолжал его трясти.

Когда Егорка отвернулся,
Боярин подло замахнулся,
Пронзил он преданное сердце
Своею саблею немецкой.

От горя крик я не сдержала…

- Неужто это к нам Белава?!
Тебя узнаю я из сотни.
Как вышла ты из «преисподни»?!

Возьму тебя с собой в Орду:
Такую ценят красоту.
В рабыню быстро низведут
И может дальше продадут.

Ударил сильно по лицу,
Рассудок подошёл к концу.
Закинул резво на седло.

Победу одержало зло.

«Спаси меня!» - кричал Гаврила,
Но жизнь из тела уходила,
Забрал его с собой Егорка,
Осталося ему недолго.

- Прощай! Неплохо ты служил,
Исправно я тебе платил,
Но здесь твой путь, увы, окончен
И, к сожалению, досрочно…

Помчалась лошадь по дороге
Сквозь раны и Москвы ожоги…

Глава 34. «Подать коня!»

Богатыри зашли за МКАД.
Среди бандитов был распад.
Не руководил ими никто,
Посыпались как домино.

Завидев Рокаса с трофеем,
За ним бежали - кто быстрее,
Ведь всё, что нужно сотворили
И никого не пощадили.

Битвы стали утихать,
А жар лишь силу набирать.
Тушили все: и стар, и млад,
И тот кто беден и богат.

Литовцы… тоже помогали -
Те, кто законно проживали,
Москва им новым стала домом,
Где всё так близко и знакомо.

Спустилась ночь, а в небосводе
Луна из крови на свободе,
Смотреть ей долго не пришлось -
Закрыли тучи. Грянул дождь…

«Царь-батюшка, скорей к конюшне!
Там при смерти твой дьяк-прислужник!
И… волк, увы, уж неживой…»

Я полетел туда стрелой.

Увидел страшную картину,
Где не поможет медицина:
Егорки взгляд почти остыл,
Собою писаря накрыл.

А Гавр бледен был и плох,
С трудом давался ему вдох.
Но смог сказать перед кончиной
То, что очень нужно было.

- Жива… Белава… невредима…
Как жаль… что всё… непоправимо…

- Где она и где предатель?
Покуда не забрал создатель
Ответь, как есть, мне, Гавриил!

- Рязань… - и жизнь свою он завершил…

«Подать коня! В погоню срочно!» -
Приказ отдал я полномочно!

Я - сам гнев! Я в исступленьи!
Скорей бы выйти в наступленье!

- Ну что вы медлите! Быстрей!
Догнать мне нужно дикарей!

- С тобой поедем, царь-отец!
Вдруг-что задумал тот подлец!

- За главного в столице Тихон!
Управится со всем он лихо!
И в случае чего…
Венчаете его…

И хоть устали за сегодня,
Но в стременах шальная сотня:
Стрельцы, бояре, воеводы -
Со мной сквозь ливень и невзгоды.

- До Рязани не дотянут,
Наверно где-нибудь присядут.
И по моим подсчётам скоромно
Привалом будет им

- Коломна…

Там будет ждать меня Белава.
Ход дню отдал… Иван Купала…

Глава 35. «Давленье упало - быть непогоде».

Почти как год тому назад я ехал здесь в Москву.
В копыта падали ко мне, как будто к божеству…
Никто кортеж уж не встречает,
Ведь поселенья источают
Горелый запах черепицы,
Такой же как сейчас в столице…

Мерзавцы на своём пути сжигали всё вокруг,
И люди, спящие в домах, попали в адский круг.
Просили помощи, молили, везде и все ревели.
Но не могли мы их спасти, как бы не хотели.

Решимости я полон был догнать и уничтожить,
Сегодня стал на Феофана реального похожим,
Во мне кипела ненависть, я нёс в себе возмездие:
Желал покончить навсегда с предательскою бестией.

Но ярость неожиданно прервАла резко боль -
Стрелу в плечо от снайпера - принять прошу изволь!

Я был главою конницы, не мог предугадать.
Враг снова обскакал меня. Что следовало ждать.

Остался я в седле, меня мои прикрыли,
Другие воины позицию стрелявшего раскрыли.

Пытался лучник убежать, но его нагнали,
И к ответу ассасина этого призвали.

- Сколько вас? Тверди же, ирод! Кайся перед смертью!
- Нас не больше двадцати, молю, кричу, поверьте!
- Лжешь, собака! Столько душ сгубили по дороге!
- Я не вру, не убивайте, не совершал поджоги!
Воевода лично жёг постройки из соломы,
Ехали мы позади, были им ведомы!
Если б было больше нас, то здесь стоял отряд.
И перебили б вашу сотню как слепых котят.

- Увезти в деревню. И отдать на суд.
Люди пусть с ним делают, что сами предпочтут.

Стрела попала неопасно, продолжили погоню,
Но для безопасности я внутри колонны.

Солнце зарыжело, денница началась,
Роса прозрачною слезой на травах разлеглась.

Предплечье жгло от раны, и соль боль добавляла,
Но мною в тот момент она совсем не управляла,
Наверное, Егорка испытывал такое,
Когда он раненый стрелой сражался в крайнем бое.
Ему безмерно благодарен, навек он мой герой.
Как жаль, что нет его отныне, за моей спиной.

Меньше становится сельская местность,
Но всё также жестока бесчеловечность:
Спалённые домики, слёзы народа.
Ужасный момент любого похода…

Больше полнеба протопал Ярило,
Стая из ласточек низко кружила:
Давленье упало - быть непогоде.
Вёрсты до цели уже на исходе…

Доложила разведка, что повернули,
В город злодеи зайти не рискнули.
Следы от копыт к речке ведут.
На лодках, авось они дальше пойдут.

Я знаю куда Рокас держит тропу:
К старику и старухе, в Белавы избу…

Глава 36. «КТО ТЫ ТАКОВ?»

Увидел до боли знакомые виды,
Где предстоит наказанье Фемиды.
Совсем ничего тут не поменялось.
Я чуял тревогу. Моё сердце сжалось.

С галопа дружина спустилась на «рысь».
Хмарь поглотила небесную высь.
Немного осталось до капель дождя.
Всё он зальёт, никого не щадя.

Вот «мой» сарай… Хоть было опасно,
В него я вбежал… это было ужасно…

За что? Почему? Как же он мог!
Я вновь испытал горестный шок!

Предатель убил… всех до последнего,
И даже телёнка коровы недельного.
Но не было той, что боялась меня
В час, когда грелся здесь время пройдя.

Вдруг услыхал я пронзительный вой!
Кто-то трубил в рожок боевой!
И звук разносился с отлогого берега,
В том месте поверил тогда в эзотерику.

Там стоял Он. На коленях Белава.
Сигнал подавался с фальшью лукаво.

Чёрные тучи с небес не страшны
В отличьи от чёрной литовской волны,
Что всю мою сотню легко окружала
И поражением ей угрожала.

Всадников триста, а может быть больше,
Всех посчитать совсем невозможно.
Жмут бусурмане нас ближе к реке,
И все мы сейчас на смертельном крюке.

Обманул нас поддонок, разорвать бы на части.
Знал бы, то смог уберечь от напасти
Всех тех, кто за мною на битву пошёл.
Снова предатель меня обошёл!

- Ну что ты стоишь-то как неродной?!
Пойдем-ка обнимемся крепко, друг мой!

Я верил: достанут тебя из пожара
И ты понесёшься за нею так яро!

И войско ты даже с собою привёл,
Только, увы, ты одно не учёл:

Я «Ярослав - воевода царя!»
Стратегия, тактика - это всё я!
Продумал заранее много ходов.
Теперь же ответь:
КТО ТЫ ТАКОВ?

Ведь конец Феофану тогда ж наступил!

Пусть знает вся Русь,

ЦАРЯ…
Я…
УБИЛ!

Глава 37. «Погибельный покой».

- Феофан! Бегут литовцы! Вон аж пятками сверкают!
Давай же их с тобой догоним, сила с нами пребывает!
- Ох, воевода! Ай да битва! Как же я вошёл в кураж!
Были мы сейчас на море крикнул бы: «На абордаж!»

Тридцать три богатыря скачут резво за врагом,
Его загнав на брег скалистый, царь не ведает о том,
Что давно попал в ловушку и осталось жить чуток,
И друг ратный, самый близкий скинет в бешеный поток.

- Бросьте ваши сулицы, копья да ножи!
Государь Руси пред вами, вы окружены!

Покорились воле царской, встали на колени.
Он победил, он - триумфатор и звезда на сцене!

Коротким был миг ликованья - настал его закат.
К спине приставил острый меч тот, кто родней чем брат.

 - ГрИдня, сложь вооруженье, царя изрешечу!
Порез оставил он шее,
- Я ведь не шучу!

Стрельцы покорно подчинились, князь кричал от боли,
И их каратели жестоко тут же закололи.

- Как же так?! Ведь всё с тобой делили пополам!
Ты клятву верности давал славянским рубежам!

- Исправно, ты мне, Феофан, богатствами платил,
Почёт и уважение, и званье подарил,
Но это всё уж не вернёт родных, сгоревших в доме,
Месть моя за них сейчас в расцвете, на подъёме.
И, к счастью моему, твой путь, увы окончен,
И, как ты понимаешь, окончен он досрочно…

Вонзил боярин свой клинок и не оставил шанса,
Тем самым Русь приговорил к эпохе декаданса.

Столкнув в волну отца страны, вернулся снова в битву.
В конце прочёл за Феофана пропавшего молитву.

Главный меч потом нашли, забрал его «герой».
А настоящий царь обрёл погибельный покой.

Глава 38. «Я - не Феофан! Имя моё Фёдор!»

- Так ответь нам всем сейчас же
В лживом омуте погрязший!

Ну не молчи, открой-ка правду!
Зачем устроил «клоунаду»?

Дружину взором оглядел,
И отпираться не хотел,
Но рассказать, что я из века,
Где в космос гонят человека -
Я не стал, ведь не поймут,
И на костре ещё сожгут.

Что будет ТАМ - неважно уж.
ЗДЕСЬ на кону десятки душ,
И, конечно же, её,
С кем был я счастлив до краёв.

- Я не царь всея Руси…

- Громче ты произнеси!

- Я не царь всея Руси!
Притворился, чтоб спасти
Жизнь свою я горемычную
И разукрасить всё обычное,
На Феофана ведь похож,
Думал буду я пригож.
Решил вести как полоумный,
С памятью как у изюма,
Чтоб всё мне заново начать
И путь монарха продолжать!

В стане шёпот напряжённый,
Каждый воин поражённый,
То ли боль, а то ли злоба
За обычного холопа.

У Белавы потрясенье
Опосля разоблаченья.
Но в глазах её тепло,
Хоть окружали ложь и зло.

- Да, поначалу было любо
И всё вокруг подобно чуду,
Но за венчание на царство
Судьбе я благодарствую!
Я осознал - кто Я такой!
Мне предначертано судьбой
Вести народ и быть с народом!
И пусть дарован вам не Богом!
Я каюсь в этот час пред всеми,
Что возглавил наши земли…

Но если б это не случилось!
То Русь уже бы развалилась!

За год фальшивого правленья,
Я понял схемы разграбленья!
И враг открыл нам свои планы,
Где расставил он капканы!

Во все княжества отправили!
Крылья воронов расправили!
С запиской о вторжении
С порядком отражения!

Я - не Феофан! Имя моё Фёдор!
И я Державе своей дан, чтоб принести свободу!

Я чувствовал как за спиной войско оживилось,
А у моей Белавы вновь улыбка появилась.

- Да, обманом стал царём и всем протяжно врал,
Но никогда и ни за что я Русь не предавал!

Мне очень жаль твоих родных, с этим тяжко жить,
Но невозможно столько лет всех и вся винить.
Закрыла месть тебе глаза,
Да и она уже не та!
Ты стал безжалостнее пса,
Что убивает просто так!

Прошу… не дай же тьме всего забрать!
Останови страдания и перестань страдать!

И со словами крайними пришли Коломны жители,
С вилами и топорами, - своей страны спасители.

Глава 39. «Новый оборот»

- Вы все тупые погремушки
В руках неведомой зверушки!
Под дудку вздора самозванца
Решили с жизнью здесь расстаться!

Буквы взял простой народ,
Что пришёл на берег тот.
Расслышав исповедь мою,
Поддержали интервью:

- Пусть поддельным был и вправду,
Но в злате не насытил жажду!

- Федя с нами наравне,
В поле жил, на целине!

- Да, ему пришлося тяжко,
Но сердцем он- то нараспашку!

- А тебе, гнила душа!
Строй не раскровенить наш!

- Что ж! Меня ты, люд, потешил,
Но всё ж оставь свои надежды!
Скоро будет здесь Орда!
Русь сотрём мы навсегда!

Месть мою сейчас узри!

Я утоплю вас всех в крови!

И этот миг в моих очах…
Будет приходить во снах…

Белаву резко он схватил…

И свой клинок в неё вонзил…

Гром над нами раскатился,
И берег в битву погрузился!

Звон мечей, от криков муки,
У всех в крови по локоть руки.
Булавы, стрелы, топоры,
Люди падают с горы.

Смерть и ужас, молний всполох,
Будто бы игра престолов
Разыгралась в этом месте
Всё в грязной буро-алой жести…

Я, мой враг и сильный ветер
Нёс меня ему на встречу.
Вспомнил всё, чему учили:
Защиты и атаки стили
Обрушил на него тогда.
Пылала яростью душа…

Она не двигаясь лежала,
По гальке кровь её бежала.
Рубил я вправо и налево,
Да было это неумело.

Предатель хоть оборонялся,
Но видно было - потешался,
Ждал, когда иссякнет гнев.
И на арену выйдет лев:
«Ну до чего же слаб, глупец.
Любой из армии стрелец
Разрежет вдоль и поперёк
Тебя, фальшивый ты царёк!
Достаточно озорничать.
Пора с тобою мне кончать…»

Приём он тайный совершил
И нож в плечо моё вонзил,
То, чтО уж было под ударом.

Меня обдало резким жаром.

Картинка быстро потемнела,
Не смог владеть я своим телом.
Мой меч казался неподъёмным.

Момент подкрался переломный…

Выбился я из сил,
Прости, любовь моя, прости…

Упал на спину, пал и меч,
Как упивалась его желчь:
«И вновь булат в моих руках,
И в этот раз уж на века…»

Ещё чуть-чуть и я уйду.
Свою Белаву подведу…

Подняв орудие убийства,
Рокас был готов на действо,

Но я собрав мощИ остатки,
Не захотел окончить схватку:

Его сумел опередить
Внезапно в реку повалить.

Дуэль настала рукопашная…
Махал руками «обезбашенно»…
Кафтан намок, набрал воды,
Но это было пол-беды.
Нас глубже забирал Купала,
Хотел конкретно искупать он.

У бури новый оборот -
В реке возник водоворот.

Глава 40. «Прости!»

Мы с ним сцепились, как собаки,
В финальной разъяренной драке.
Я бил отчаянно и сильно,
Но и ответ летел стабильно.

Нас затянуло в ту воронку
И началась с волною гонка.
Кольцо воды вокруг сжималось,
И к центру скорость поднималась.

На берегу всё та же бойня,
Но только стало поспокойней.
Число участников упало,
К концу идёт «Игра в кальмара».
И очевиден факт один:
Ведёт в сраженьи славянин.

Пучина поглощала нас,
И нулевой на вдох запас.
Последний раз набрали воздух,
И скрылся нА небе подсолнух.

Омут разорвал объятья…
На дно пошёл мой неприятель…

Плечо с кинжалом онемело,
И голова затяжелела.
Сказал последнее: 
«Пока…»

Но вдруг коснулася рука…

Я заметил яркий свет
И чей-то смутный силуэт…

Прорвал тугую гладь воды
И надышался до нужды…

Меня спасла…

моя Белава…

Я видел как она устала…

Она мне снова улыбнулась,
Глаза закрыла и уснула…

Её я быстро подхватил
На сушу тотчас поспешил…

«Прости! Прости!! Прости!!! Прости!!!!»
Мог это лишь произнести…

Увы, я уберечь не смог.
Забрал Белаву Чернобог…

Тот бой победно завершился…
Литвы остаток преклонился…
Всё оружье побросали
И унизительно молчали…

Пришла на брег дождя стена,
Чтоб смыть кровавые тона…
Солнца диск в земле исчез,
Почернел свободный лес…

Глава последняя. «Гасим свечи!»

С небес ручей хлестал три дня,
И белый саван-простыня
В слезах был тех, кто в битве выжил
По тем, кто больше не услышит…

И вроде б нужно под землицу,
Но не давала им водица.
Сыра земля была сырой -
Не забирала на покой.

И принял люд тогда решенье
Как попрощаться в завершеньи:
Зажгли костры как наши предки,
Чтоб души выпустить из клетки.

Ночная высь, как медь красна,
Вся Русь была тогда без сна.

И я не спал…
мне не хотелось.
Болело и ломало тело.
Но не смотря на эти муки
Не опускал свои я руки.

Пахал почти без перерыва,
Бродя по тонкой гране срыва.

Меня окутывал туман…

Я всё почти что сделал сам…

Акт памяти последний дан…
В конце насыпали курган.
И вновь в дороге караван,
Не восстановившийся от ран…

Покинули стан без эмоций…
Но из-за туч явилось солнце
И сразу село всем на шею.
Впервые стало потеплее…

Вокруг сожжённая разруха,
Но удивила сила духа,
Испепелённая до тла
Всё ж в каждом русиче жила.

Звон пилы, стук топора,
Во всех селеньях стройка шла.
Жизнь продолжала хоровод.
Настал очередной восход.

На этот раз я не спешил,
И каждому себя дарил,
Кому нужна была поддержка
В обмен на кашу и ночлежку.

А по ночам под хруст огня,
Луна смотрела на меня
В окружении плеяд,
Что миллионы лет летят.

И среди них горит… она
И светит в небе до утра..
И эту песнь пою уж я:
Ты… звезда… моя…

В столицу прибыли в июле
В знакомый суматошный улей.
Здесь также как сто вёрст назад
Строительный идёт уклад.

Пахло деревом и…гарью
(Ещё свежи воспоминанья).

Уж нет на улицах той злобы,
Что витала до захлёба
Во времена предательства
И Тихона вмешательства.

С ним я свиделся на башне,
С неё видны Москвы пейзажи.
Он там контроль осуществлял
И воронов в даль отправлял.

Мы скорбь немую разделили
По тем кого мы отпустили,
И перешли к простой беседе,
Итог которой на рассвете

Я огласил без сожаленья -
Конечное распоряженье…

- Народ, бояре, воеводы!
Сейчас и здесь, на этом сходе
Хочу пред вами я покаяться:
Душа устала моя маяться.

Я Фёдор - я крестьянин
За верность Вашу благодарен,
И даже зная мою правду,
Вы не устроили блокаду.

Но на вранье не строят мир.
И внукам дать ориентир
Необходимо честь по чести
Без подлости, вражды и лести.

И к этому пусть вас ведёт,
В ком всё это давно живёт.
Справедливость его движет,
Он каждого из вас услышит.
Он мудр и силён в правленьи,
Заслужил он уваженье.
Тот, кто раскрыл нам шпионаж -
Истинный спаситель наш.

Я говорю сейчас о Тихоне,
О ком молва летит неслыханно.
Прошу мой выбор поддержать,
И вместе с ним Русь поднимать.

А я отправлюсь снова в поле -
Моя родная это доля.
Надеюсь, примете меня
«Простого русского царя».

Искрится радостью Москва,
Звонят везде колокола.
Венец и меч я передал -
Кого достойнейшим считал.

С дружиной попрощался,
С Тихоном обнялся,
Своё добро в мешок сложил
И в путь-дорогу поспешил…

Ровно год уже с тех пор
Как на реке я дал отпор
Врагу коварному и хитрому
С чёрною палитрою.

Я обошёл деревни, сёла,
Везде встречали словно дома,
Теплом и щами угощали.
Со всей округи приезжали
Услышать множество историй:
О царе и о притворе,
О чудесах в лесах и службе,
О верности, любви и дружбе,
О злом и мстительном деснице,
О храброй молодой девице…

На этом Сказ, увы, окончен,
Как понимаете, уж точно…
Спасибо всем кто до конца
Прочёл события юнца.
Ну что же… гасим свечи..
Друзья, до скорой встречи…

***

«База, приём! Ответьте мне, база!
На Митяевский мост прошу водолаза!
И… скорую тоже пришлите…
Эй, мужчина в кафтане! Дышите, дышите!»