Реставратор Давида Глава 31

Глава 31 Разговор о личных счетах
Тому, кто знает, как упорядочить свою жизнь, будет уютно даже в аду.
Янвиллем ванн де Ветеринг
Я провел капитана Бертрена в столовую. Джессика подняла взгляд. При виде капитана она ничего не сказала, опустив его снова в тарелку. Но Адель всплеснула руками.
- Капитан Бертрен. Вот так встреча, кто бы мог подумать! – Она так приветливо улыбнулась, что я недоуменно посмотрел на тетушку, но она была искренна.
Капитан прищурился, всматриваясь в ее постаревшее лицо, лишь потом изумленно сказал.
- Адель Фонтейн. Вы правы, какая встреча. – Он повернулся ко мне, поясняя, - Когда – то я проходил стажировку в Марселе, а Адель Фонтейн отдыхала с сыновьями. И представляете, моей жене стало плохо с сердцем. Именно вы ее спасли тогда, мы до сих пор вам благодарны.
- О, пустое, - Адель махнула рукой, - Это было так давно. Когда я еще выглядела более привлекательно. Вы голодны, - тетушка посмотрела на Джессику, оценив, что она не собирается выступать в роли гостеприимной хозяйки.
- Если только чашку чая. – Адель протянула ему пирожные.
Джессика ковыряла вилкой в остывшем мясе утки. Не так она представляла семейный ужин, но последнее время мало, что шло по плану. Наконец – то она извлекла.
- Вы не пришли же в поздний час, чтобы поужинать с нами, мистер Бертрен. Кто снова покинул нас? – она оторвала от неувлекательного копания и перевела свое внимание на капитана. Он не стал добродушно улыбаться, как в первый раз, когда пришел сообщать о Клиффорде.
- Нет, мадам Фонтейн. Я не пришел к вам пить чай. Скажите, как близко вы были знакомы с Лорой Милдон?
- Вы меня подозреваете? – Джессика не была настроена на гармоничный разговор, как ее и не удивило известие о Лоре.
- Послушайте, мадам Фонтейн. Я не вызвал вас в участок и ничего не предъявил. Я пришел к вам по – дружески. При условии, это уже третья смерть. Все смерти связаны с вами. Но моя интуиция подсказывает мне, что вы их не убивали. Либо в противном случае вы – отличная гениальная актриса, которая хоронит брата, которого убила препаратом, а перед этим накануне убивает хладнокровно  журналиста по не понятным мне причинам. При условии некоторые обстоятельства выбиваются из данной логики.
- Какие обстоятельства?
- Сначала расскажите о Милдон, - Бертрен хитро улыбнулся и отпил чая.
Джессика вздохнула, капитан продолжил.
- Если хотите, мы можем побеседовать наедине, если вам будет легче? Но я хочу услышать вашу версию о людях, которых нет уже в живых.
- Нет, пусть останутся. Большую часть они уже знают. Лора Милдон была любовницей моего отца, которую от вытащил из маленького городка. Что скрывать, у нее была деловая хватка и умение ублажать мужчин. Это нравилось моему отцу. Но быть только любовницей миллионера ей не хотелось, она понимала, что отец стареет, и он может отказаться от ее услуг или просто умереть. Тогда она создала себе имя Милдон –как талантливая журналистка, которая освещает темную сторону города. Она была красива. Привлекательна. Умела заводить разговоры, а вместе с ними связи. И, правда, писала талантливо. Пусть лживо, но талантливо, что люди ей верили. А людям ведь нужно зрелище, чтобы разбавить бытовые невзгоды. Лора давала им такие зрелища на бумаге, а не сухие факты. Потом она стала  спать с моим братом, а потом и с мужем. Как вы думаете, жалко ли мне ее сейчас? С любовью ли я к ней отношусь, когда на моем разводе она сделала себе карьеру? Но я не желала ей смерти. Милдон знала, что рано или поздно она постареет, и ее дела пойдут на спад. Но она просчиталась. Ей нужно было принять приглашение отца, когда он хотел в свое время устроить ее в департамент налогообложения. Небольшая должность, но зато она была бы при  деньгах. Пусть не крупных. Но  стабильных. Такое решение было не по вкусу Лоре. Она –игрок, который хочет от жизни экстрима, богатства и восхищения. Она хотела купаться во славе своих слов. Играть главную роль, а не побочную. Думаю, что никто больше не предложил ей стабильности, кроме моего отца. После моего развода несколько лет не было громких дел. И, явно, ее дела пошли на упадок. И тут опять всплеск. Сначала умирает отец. Потом убийство Лии. В моей жизни снова появляется Клиффорд. Он и так получал от меня хорошую премию постоянно. Мне трудно объяснить свои чувства к нему. Да я и не хочу. Но он меня всегда использовал. Накануне перед его убийством, он снова появился у меня в офисе, заявив. Что знает всю историю про Давида. Кто – то слил ему информацию, что Филипп – не его отец. Догадываться одно, но он не блефовал, он знал наверняка. Он отказался назвать мне имя, сразу. Сказав, что назовет его только после дополнительного вознаграждения. Я указала ему одну сумму, мы договорились. Но спустя время он поменял ее, сумма превышала разы прежней. Я понимала, что рано или поздно это просочится в массы. Зачем переплачивать. Но это не устраивало Клиффорда. Вот, так и возник конфликт. Я отменила сделку, Клиффорд стал проявлять насилие. Тут и вмешался Пол, они подрались. При условии Пол даже не знал, что дерется с моим бывшим мужем, которые желает денег. И тут его убивают. Лора тоже хотела денег. Перед похоронами брата она была у меня вечером. Свидетелем может выступить Пол. Разговор был при нем. Лора сказала, что она знает, что накануне перед убийством Клиффорда, мы должны были встретиться, у нее есть запись разговора. Клиффорд постоянно ей сливал информацию.  Но не удосужился сказать. А может просто не успел, что я отменила встречу. Я предложила ей денег за информацию, но она отказалась. В этом и была вся Лора, ей нужна была новая информация. Она верила, что так заработает снова авторитет, как и денег. Мне было так плохо, что я не помню ее присутствия на похоронах.  Впрочем, все.
Джессика встала и прошла, прихрамывая к розам, поправив их в вазе.
- Что с вашей ногой, вы прихрамываете? - Бертрен обдумывал сказанное, делая пометки в блокноте.
- Я упала на похоронах.
- Ах. Да. Я слышал. Мне жаль. Спасибо за подробный ответ мадам Фонтейн. Это часть проясняет.  Лора Милдон была убита накануне перед похоронами вашего брата. Это не может быть несчастным случаем. Ее задушили, чем –то вроде шнурка. А потом сбросили с Нового моста в Париже. У меня к вам есть одна просьба, хотя, возможно, две. Первая, чистая условность, у Лоры Милдон не осталось родных. Ее вырастила мать, которой не стало пару лет назад, как и друзей за ней не замечалось. Не могли бы вы завтра приехать на опознание. Это формальность. Я буду вас ждать к одиннадцати утра у института судебно – медицинской экспертизы. Я выпишу для вас пропуска. Мне нужно для отчетности. Во – вторых, у Милдон не было родных, я не могу просить. Но вы не могли взять на себя заботу о похоронах.
- Конечно, - Джессика с силой сжала бутон одной из роз, так что на стол посыпались розовые лепестки, - Вы говорили о странностях капитан Бертрен? Что вы мне верите.
- Да, есть. Во всех этих убийствах есть  личные счеты, мадам Фонтейн. Потом все трое знали убийцу, потому что открывали добровольно дверь. Милдон была убита у себя дома. На столе так и остались две кружки чая. На одной найдены ее отпечатки. На второй – нет следов. Но, найдена запись в сумочке, с разговором вас и Клиффорда. Значит, убийца не знал о ней. Но я не сказал вам об этом вначале, я услышал вашу версию, где вы рассказали об этом факте. Но было бы странно, что, если бы вы были убийцей. Вы бы не нашли ее в сумочке. Ничего не пропало из ее комнаты. Как и счета ее давно  пусты, это не ограбление. Да. И зачем было сбрасывать с моста,  уродуя прекрасное лицо. Не думаю, что вы бы пошли на это. В этом нет логики, как и тот. Кто убивает. Просто с нами играет, его стала забавлять наша беспомощность. Всем убитым хватало греха, и их убивали ,используя их слабости. У меня к вам еще одна просьба, как впрочем. И к месье Чапеку, будьте осторожны. Тот, кто убивает, имеет глубокие личные мотивы. До свидания, всем. Я жду вас в одиннадцать.
Я проводил капитана до дверей. Мы обменялись рукопожатием. Когда я вернулся, Адель прошла к столу и налила себе еще в бокал вина.
- Это я удачно приехала. Почему ты мне не рассказала про Клиффорда? Я думала, что он умер от разрыва сердца, хотя у него его не было, - она взяла одно из пирожных с безе кремом и попробовала. – Божественно вкусно, - все же тетушка Джессики умела держать себя в руках, отстраняясь от дурных вестей.
- Давай, не будем пока об этом говорить. Я устала. Нужно еще поговорить с Давидом, пока он не спит. Сегодня, Пол. Мы должны все разрешить вместе, упорядочить. Здесь и сейчас, - Джессика говорила так, будто я спорил.
- Идите, я не против. Похоже, вы уже не будете ужинать. Мы с Мэг разберемся со столом.
Мы поднялись вместе в комнату Давида. Он сидел на постели и листал книгу. Когда я вошел первым, он посмотрел на меня, не отводя взгляда. Мне стало душно. Я не знал, с чего начать, но каша уже заварилась, и придется ее отведать. Нравится мне или нет.
- Послушай, Давид. Возможно, я был за столом резок. Но ты не имел право оскорблять Адель. И дело даже не в том, что она намного лет старше тебя. Ведь взрослые тоже могут быть не правы. Но мне было не понятно твое поведение. Объясни, пожалуйста?
Джессика села на стул. А я остался стоять. Давид помял в руках книгу, согнув листок, затем снова его разгладил. Потом сказал.
- Она мне просто не нравится.
- Но она не сказала ничего такого, чтобы ты позволил себе ее обзывать. И потом, с чего ты решил, что она считает тебя калекой?
Давид тяжело дышал, разговор давался ему тяжело.
- Вы тоже так считаете. Я вижу, как вы переглядываетесь, смотря на меня. Я не знаю, что сказать. Но она говорила о смерти так, что она ей не страшна. Она смеется над ней. А мне страшно, поэтому она мне не нравится. А, если я умру?
Мы с Джессикой переглянулись. Не самые приятные разговоры ко сну. Джессика встала и подошла к Давиду, обнимая. Я прошел и сел с другого края.
- Ты не должен допускать таких мыслей. Ты поправишься и встанешь на ноги. Ты же уже смог. Как и думать в твоем возрасте о смерти не стоит. А Адель – многое в жизни пережила, поэтому ей и правда, она не страшна. Думаю, если ты перестанешь думать о ней, столь нехорошо. Тебе станет легче, как и ей. Думаю, что ты должен, все же перед ней извиниться, как будущий мужчина, который не оскорбляет людей, только подвергаясь всплеску негативных эмоций.
- Можно, я сделаю это завтра?
-Да, конечно. Ведь извиняться нужно не по привычке или потому что так надо. А потому что, так делает твою совесть легче.
Я поцеловал Давида в голову. Он лег на постели, протягивая мне книгу.
- Почитай мне, пожалуйста.
Джессика встала. Я лег рядом с Давидом и открыл книгу, где Давид сжимал страницу. Рассказ был посвящен животным. Я стал читать слух, хотя знал, что Давид сам хорошо уже читает. Но совестное времяпровождение сближает. Джессика вышла тихо из комнаты. Я практически дочитал рассказ, как почувствовал, как Давид, прижавшись ко мне, спит. Я уложил его удобнее, выключив свет. Вышел в коридор.
Есть не хотелось, внизу было тихо. Все ушли по свои комнатам. Я прошел по коридору в комнату Джессики. Постучавшись, я услышал ее ответ: «Войдите». Я вошел. Джессика сидела возле зеркала и расчесывала волосы, она уже переоделась в халат и приняла душ. Я прошел к ней и пододвинул второй пуф, садясь за ее спиной. Мои руки обвили ее располневшую талию. Ладони легли на живот. Она глубоко вздохнула и откинула голову на мое плечо, подставляя шею для поцелуя. Я наклонился, от Джессики сладко пахло кремом. Я поцеловал ее в сонную артерию. Ни к одной женщине я не испытывал такое желание раствориться в ней. Я потерял даже не голову из –за Джессики Фонтейн, а сердце. Я не представлял свое будущее теперь без нее. Я стал целовать ее скулу. Она открыла глаза. Обхватив ладонью мой затылок, Джессика поцеловала меня влажными губами мои губы, легко и непринужденно. Но, не давая, поцелую углубиться.
- Я не отпущу тебя завтра в морг одну, я отработаю с обеда и ночь у Моргана, останусь дежурить. Он поймет.
Джессика смотрела своим серым взглядом, в котором было смятение и желание.
- Сегодня ты спишь в моей постели, Чапек. Мне сегодня так страшно. Закрыв глаза, я вижу троих убитых. Она смотрят на меня.
Я обнял ее крепче, чувствуя, что ей жарко.
- Ты должна выспаться. И перестать себя винить. Ничего уже не исправить.
Когда я принял душ. Джессика уже уснула. Я лег рядом, снова ее обняв. Мои руки легли на ее живот, чувствуя, как малыш толкнулся. Пора уже. Я задышал чаще. Господи, пусть все отрицательные эмоции не повлияют на него. Ведь мертвым положено отдыхать. А живым жить полноценной жизнью.