я тот солдат

Зима, сорок первый. Вьюга злобно воет,
И снег летит, как бешеный комок.
А я стою, солдат, еще не воин,
И в сердце – страх, раздался злой гудок…

Приказ получен. Фронт. Идут составы
На запад, в пекло, в ад кромешный, в бой.
Нам говорили: «Враг не чтит уставы,
Но мы его осилим, Бог ты мой!»

Я помню мать, заплаканные очи,
Когда прощалась, обнимала крепко.
Я помню взгляд сестры, и темной ночи
Безмолвный крик, застрявший в сердце метко.

Тогда мне было двадцать. Жизнь меня манила,
Любовь ждала, семья, свой тихий дом.
А тут – война, проклятая могила,
Где юность гаснет под чужим огнем.

И вот он первый бой. Готовятся комбаты
Взрываются снаряды, стон и крик.
Земля дрожит, как будто ждет расплаты,
И смерть танцует в свой безумный миг.

Я видел, как друзья мои страдали ,
Пробитые свинцом, легли в сырую грязь.
Как кровь алела,  как резко замолчали,
Навеки потеряли с миром связь

Не отступали. Яростно, с боями,
Под градом пуль, под натиском машин.
Мы гибли, но держались под огнями
Мы знали, впереди нас ждёт Берлин

И вот она – последняя граница.
Здесь смерть глядит в глаза, не отвести.
Здесь сердце бьется бешено, как птица,
Готовая уж с жизнью счёт свести

Осколок. Боль. И темнота густая.
И крик застрял, не вырвавшись на свет.
Я вспомнил мать, в окопе умирая…
Уже не слышал свиста тех ракет

Остался я лежать в земле холодной,
Без имени, солдатом, на полях.
Остался там, в кончине безысходной
Оставив боль и горечь о тех днях.

Не суждено мне больше видеть поле,
Не слышать трель знакомого сверчка.
Я стал лишь тенью, лишь по божьей воле,
Я тот солдат, что не вернется никогда.

Но я прошу – не плачьте, только
помните о нас!
Не забывайте тех, кто свою жизнь отдал!
Чтоб мир был чист, и никогда подчас
Не повторялся этот страшный ад.

И пусть весна приходит в города,
А птицы поют песни на заре.
Я тот, солдат, уснувший навсегда,
Я там остался,  в проклятой войне