Неизменный механизм

Про него разное говорят, его личность в грязи укоризны,
про сравнению с ней, он не строит планы в жизни.
Угасший однажды, запрятал свой дух за дверьми в стенах,
в голове бардак, скован сам, будто осужденный в цепях.
Утратился взгляд, не знает, где себе верить,
будто липкий туман по утрам выходящий на берег
покрыл собою землю и тени,
впитывая возможные направления.
Глаза горят от слез, осознание — палач,
он — сотворитель бед, он — дитя неудач.
Не хотел быть похожим на других,
в итоге — на себя не похож,
целое из частей иных состоит,
из своего только слепая ложь.
Собой быть — не сложно, сложно — собою притворяться,
это так незнакомо, если вкратце —
это будто бы сбои,
от которых начинаешь бояться
всего, где ты можешь только казаться
и быть собою, только в своих интерпретациях.
Не потерян, а обездвижен, упадок сил все ближе,
ниже — только взгляд к ногам прилипший,
выше — солнце прячущееся за черствой крышей,
а он ни звуков, ни речей не слышит,
“тише“ — говорит своим всем ближним,
утопленный в молчании, но в тишине он мыслями, только громче дышит.
Выбор тонет в закрытом резервуаре,
окаменело отсутствие своего права,
сомнения — яд, и разливается по ледяным трубам жгучая отрава.
И кому нужным останется он?
будто бы слово выцветшее на листе,
когда челюсть начнет жевать чернозем,
сотрется имя на покосившемся кресте.
Никто не вспомнит на минуту,
не пустит улыбку на губах,
пройдет бесследно, будто
не было пользы в его делах.
Но сейчас у него все не так уж плохо,
без внезапных переполохов, от которых много тяжелых вздохов;
умеренный покой и голова не болит,
сердце стучит, да, и хорошо даже спит.
Замело, опустело,
продуктивность к нулю подоспела,
обыденность сформирована,
иллюзии замурованы в стене крошащейся мелом.
И казалось бы, можно с силами собраться,
и с удовольствием жить,
и зачем только в тупике пытаться дорогу себе рыть ?
Причем с явным усердием,
в голове запутанная ложь и вранье,
а теперь с болью в предсердии,
тратишь силы взамен на ничего.
И подкрепится оправданием, что там свет, тоннель, и выход один.
Очнись же ! Нет там ничего, нет ничего за ним !
Рано или поздно придется оплачивать долги,
все шансы лишь глухо потухли,
кредиты не дают тем, кто и так на мили,
богато обнищал и так павшим духом.
И почему не стыдно и внутри не гложет?
Дождь льет за окном, как из канистры,
и все надоест так быстро, что привычным стать не может.
Меняются ориентиры весело со свистом,
при ровной походке упадет позже,
с двух сторон нет никаких истин,
а две стороны, как пожизненная ноша.
Грустно, что он скорее всего понимает, —
это бесплодно, силы и время, только отнимает.
А он, только усерднее пытается, будто в бреду,
говорит: “ это единственное, ради чего я еще живу”.