Джизлейн признаётся сокамернице. Часть 12

И шайку свою я в боях испытала,
Когда дезертиров в лесах убивала,
Когда лагеря их до углей сжигала,
Когда схроны с кладами их прибирала...

Но я не пыталась покончить со всеми.
Ещё одну службу мне дикое племя
Хорошо сослужило - прикинувшись ими,
Однажды прошли мы лесами чужими.

И взяли добычу, купца же убили,
И слуг его тоже неверных добили,
Тела же в болото, снеся, утопили.
А после вернулись и всё поделили.

Священник хотел было с тропки сойти,
Сказав, что ему теперь не по пути,
Но я, ему все наши шутки припомня,
Сказала, что в пытошной будем мы ровня...

И, страшно зубами тогда заскрипев,
Он долго ругался, на камень присев.
Но я его нежно утешила лаской,
Твердила, что может он жить без опаски.

Купца обобрала какая-то шайка.
А на нас погляди, и поди угадай-ка
Похожи ли мы на тех мародёров?
На подлых собак?
На пропащих иль воров?

Купец подзабылся. И новое дело
Не сразу, но вовремя, тут подоспело.
Мы ночью, как волки, пошли на дорогу
И взяли карету и денежек много...

В карете сидели два старых сеньора.
Их шлёпнули разом и без разговора.
А их сундуки - на телеги и маршем
Добрались за ночь до земель уже наших.

А дальше пошли мы, как горный поток -
Вроде бы мелкий, но сносит уж с ног.
И было смешно мне в то славное время,
Что мы помогали ловить злое племя...

И если просили - в разведку ходили,
А просят в облаву - и там мы бродили.
Драгунам на смену коней мы давали.
О, да, мы драгун, как родных привечали...

И в замок я свой запускала драгун,
И жирный баран, и нежный каплун,
И хлеб, и жаркое, и сыр, и вино
На стол выставляла, зная одно,
Что это мне будет отличной защитой,
Коль карты краплённые, вдруг, будут вскрыты.

И мне двадцать три. Я, как роза, цвету
И не просыпаюсь в слезах или поту.
Ничто мне не страшно. Весь предо мной.
Прекрасна роза, но шип мой - стальной.