Папе

Я помню вес брони тяжелой шубы.
Я помню, как хрустел крахмально снег.
Катал меня на санках,  с инеем  на чубе
Мой папка…  лучший в мире человек.

И мы летели свежий снег взрывая
И счастье било буйством через край
Счастливейшее время проживая
Восторг!    Давай! Еще! Давай!

Моего лба касались твои губы..
И до сих пор касаются во сне.
Ты проверял, а нет ли жара от  простуды?
То  не губами, сердцем  приникал  ко мне.

Все говорили - "золотые руки".
А сердце тоже было золотым.
Я помню всё. Все запахи и звуки.
Хотя и сам уже я стал седым.

Меня ты научил  быть справедливым.
Отдать своё. А нужно - и себя.
Твой голос мне стал жизненным мотивом.
Так и живу, по-прежнему любя.

Учил своим примером - не словами. 
В любой беде ты рядом был всегда.
Потом ушёл.
Шмат сердца с мясом оторвали.
И сердца боль теперь  саднит всегда

И чернотой зияющую бездну   
вовек нельзя заполнить никому.
Твоих шагов по лестнице небесной 
я не услышу. Дальше одному…

Твои большие, трудовые  руки,
Ладонью мне накрыть не суждено.
Да,  помню всё: и запахи и звуки.
Я помню всё, что было так давно.

Ты не подумай пап, что я живу в оглядке.
Смотрю вперед, как ты меня учил.
Я вырос, папа.
Видишь, всё в порядке.
Я знаю цену делу… так и жил..

И до сих пор единственным мерилом
считаю только: "что сказал бы ты?".
Я говорю с тобой про всё, что было.
И верю, ты всё слышишь с высоты.