Джизлейн признаётся сокамернице. Часть 11

Чума отбесилась. Пришёл недород.
И снова народ потихонечку мрёт.
Второго вдовства это был пятый год.
В провинции начался голод. Народ
Стал в бунты кидаться.
За вилы хвататься.
Дворяне с крестьянами стали сражаться.

И шайки большие кругом появились,
А к ним дезертиры-собаки прибились.
Они убивают проезжих, прохожих,
И всех, кто на сытых немного похожих.

И даже на замки они налетают
Хозяев с крестьянами там убивают.
И там же пируют, пока не разграбят
Потом всё сожгут, а воду - отравят,
Забросив телами с мёртвой скотиной...
И нету управы, и нет на них сильных...

В моей же земле всё тихо мирно
Хотя и не так, как хотелось бы, жирно.
Всё есть в закромах, амбарах и хлеве.
Даю я крестьянам зерна для посева,
Чтоб осенью им не остаться без хлеба
И чтоб не подохли на поле под небом.

Но я понимала, что шайки не спят.
Однажды они и ко мне залетят
И что тогда будет, то знает любой -
Умереть будет счастьем. А мне, молодой,
Совсем не хотелось зазря помирать...

Крестьян же стрелять я уже обучила,
И в годик чумной я их навострила
Стрелять не бояться,
Жечь, не попадаться,
Налёты устроив,
С места скрываться,
Разведку вести, от хвостов отбиваться.

И шайка однажды в владенья пробралась,
Она осторожна была, тихо кралась,
Но мне доложили, что рядом уж враг -
Шайка разбила в лесу бивуак.

И ночью мы вышли и их обложили,
И всех, кто там был, как цыплят положили.
Но парочку мы хорошо попытали,
И где их награбленный скарб мы узнали...

И взяли мы всё и богатству дивились,
И пленных убили, и с места мы скрылись.
Сначала мы, правда, попрятали шайку.
И стала она только страшненькой байкой.

Потом я казну мародёров делила,
И каждого верного мне одарила,
И каждому смелому дан был почёт.
Ведь знала, что новая шайка придёт.

И точно - пришла, не одна и не раз,
Но верны мои сервы, и сотни их глаз
Владенья мои сторожат днём и ночью
И жила я спокойней дворян других прочих...

Казна мародёров нам в руки текла,
И я для себя одну вещь просекла -
Богатство своё преумножить я в силах,
И скрыть все концы в лесочках в могилах.