Сиф

Все мы навечно безвыходно одиноки,
Это не боль, не проклятье, и не судьбы тариф.
С завистью смотрит лодочник волоокий
Вслед златовласке юной, - так зародится миф.
В зарослях тамариска мелькает блёстко
Гривы её бесценной огонь священный и
В прорези шёлка белой руки полоска.
Можешь смотреть, лукавый, только не говори!
Ты и не смог бы. К нёбу язык приросший -
Подлый предатель, доселе спасавший тебя всегда,
Не шевелится. Бродит гнедая дошадь
Там, где речную гальку лижет реки вода.
Прядая гривой, лошадь глядит угрюмо
То на причал, то на вьющуюся тропу,
Если б умела, лошадь могла б подумать,
Что наблюдает странную волошбу:
Этот вот в лодке, внезапно застывший камнем,
Та - златокудрая, что не идёт, танцует,
В этом прозрачном мареве светлой  тайной...
Впрочем о светлых тайнах не стоит всуе.
Ведь тамариск не скроет следов красавицы,
Да и она не прячась нагая уснёт в траве.
Вот он, счастливый шанс, и тот час осклабится,
Лодочник, вздрогнет и рыться начнёт с суме.
В этой худой котомке чудные вещи:
Сеть и стрела, кинжал, да ещё игла и нить.
Тихо волна о борт его лодки плещет,
Миф продолжает гифы свои золотые вить.
Чем всё закончится, в общем, давно известно:
Трикстер лишит богиню её золотых волос,
Будет наказан, в гиблое сослан место:
Недра пещеры, чаша, змея, утёс...
Плачет богиня в кущах сырой осоки,
Всё не напрасно, милая, выйдет красивый миф.
Все мы навечно безвыходно одиноки,
Это не боль, не проклятье, и не судьбы тариф...