Бойкот мироторговцам

Дрожат натруженные, старые колени,
В пыли дорожной — горькая слеза,
В плену холодных, рыночных делений
Она глядит в бездушные глаза.

Пред ней — дельцы, «торговцы миром» новым,
Им не понять те слёзы у крыльца,
Они пришли с указом, с жёстким словом,
Стирая сострадание с лица.

Над пепелищем дух застыл суровый,
Где совесть жгли в угоду торгашам,
В предсмертном вздохе раненой коровы —
Укор всем нам и нашим временам.

Мы проглядели, как в костюмах строгих,
Под маской «эффективности» и «благ»,
Пришли в наш дом цинизм, чужие догмы,
Подняв над всей страной нам чуждый флаг.

Она — из тех, кто из руин и пепла
Страну по кирпичу назад слагал,
Чья вера в 45-м только крепла,
Кто после взрывов раны бинтовал.

Они пахали, строили и ждали,
Не зная отдыха в труде своём святом,
А нынче — пред фашистским капиталом
Она стоит, молясь за старый дом.

Прости нас, бабушка! Прости, родная, внуков,
Потомков тех, кто выспорил страну,
Мы предали тебя, не слыша звуков
Твоих молитв, пронзивших тишину.

Мы не сумели защитить от произвола,
От тех, кто совесть выменял на чек,
Для них — лишь рынок, нормы, протоколы,
А не живой, скорбящий человек.

Не ты должна в пыли стоять, рыдая,
«Мироторговцев» сытых на виду,
А вся страна, колени преклоняя,
Должна делить с тобой твою беду.

Страна должна стоять перед тобою,
Просить прощенья за позорный час,
За то, что мы не стали той стеною,
Которой ты когда-то стала — ради нас.

Я преклоняюсь и прошу прощенья
Пред той, чья юность в пламени прошла,
Прими всю скорбь родного поколенья,
Что ты отпор орде дать не смогла.

Прости, родная, за позор и слабость,
За то, что, помня подвиг ваш святой,
Мы проглядели, как чужая алчность
Свила гнездо над нашею страной.

Вы по крупицам, из руин и праха,
В поту и боли строили наш дом,
Врагов лавину сокрушив без страха,
Чтоб мир царил в отечестве родном.

Вы поднимали нивы из забвенья,
Чтоб больше голод не стучался в дверь,
Но у властей — иное направленье:
Фашизм дельцов справляет бал теперь.

В безумье их, в угаре разгильдяйства,
Где совесть выжжена до самых до основ,
Они губили сельское хозяйство,
Не слыша ваших материнских слов.

Они сожгли живьём твою корову
И тысячи других — в огне, в дыму,
К слезам твоим и к трепетному зову
Никто не вышел в ледяную тьму.

Там, где деды вгрызались в оборону,
Теперь «торговцы миром» сеют страх,
Предав огню кормилицу-икону,
Оставив в душах лишь солёный прах.

Не ты должна в грязи стоять в бессилье,
Моля пощады у пустых сердец,
А вся страна, расправив правды крылья,
Врагов страны заставить наконец.

Пусть этот стих, как колокол набатный,
Разбудит тех, кто очерствел душой!
Пред бабушкой, в беде её безмерной
Мы все в долгу — и грех на нас большой.

Но будет суд. Не тот, что в кабинетах,
А высший суд — народной нелюбви,
За всё, что сожжено, за всё, что без ответа,
За каждый крик, застывший в тишине.

Пусть на убийц падет людская кара
За каждый крик и за сожжённый скот —
Нет для фашизма страшного удара,
Чем наш суровый, вечный им бойкот.

28.03.2026 г.