О песочных часах

Песок в часах. Через сужение
обыкновенного стекла
проносятся песчинками мгновения
и с ними - наши бренные тела.

Они ведомы притяжением,
их тянет к основанию часов.
За хаотичным наложением
скрывается наследие веков:

песчинки плавились, сжигались
в печах конфликтов, страшных войн.
Стеклом горячим растекались,
укрыв прошедшее собой...

Они сквозь время проносились
и падали куда-то в вечность -
туда, где зеркала души разбились;
где всё конечно.

Разбились напрочь, раскололись,
утратили способность отражать.
На них песчинки напоролись
и стали без движения лежать...

Но дальше что? Сансара? Круг?
Внутри часов частиц перерождение,
если простым движением рук
перевернуть часы, сменив их положение?

Тогда пространство обновится,
вернутся обновлёнными тела.
Поток секунд, минут, часов  спокойно заструится,
попав в сужение стекла.

И там они сольются воедино,
в себя вбирая тысячи песчинок
наших тел.
А после,  временем гонимы,
найдут в полёте свой предел:

одни достигнут самого конца,
других расплавит пламя страсти.
Иглы острейшие судьбы венца
вонзятся вглубь, во все песчинок части.

Их облик будет искажён,
появятся дефекты, сколы.
Остаток их в забвение будет погружён,
в низу часов удобрив грунт стекольный...


Да, мы - песчинки. Мы ничтожны
в руках времён, в глазах судьбы.
Живём под тяжестью событий сложных
и в состоянии борьбы.

И мы проносимся сквозь вечность,
сужение часов песочных.
Наш путь к их основанию конечен -
удар о дно. Удар - и точка.

Мы разлетимся множеством частиц,
а время наше выйдет прочь
и вверх обратно устремится,
чтобы перерождению помочь.

Время способно повернуть
эти часы,
руками каждому укажет путь
до смысла жизни полосы.

И, если до неё удастся долететь,
песчинки станут звёздами. И в небе
они светиться будут и гореть,
песочное оставив тягостное бремя.

Но а часы продолжат подчиняться
рукам врёмен могучим, беспристрастным.
Песчинки будут умирать, перерождаться
и устремляться в путь разнообразный.