Отец народов. 1 часть. 41-50

                41
Но многое пыталась власть скрывать,
Сажая всех, кто неблагонадёжный;
Чтоб не мутили души сквозь печать
Они в момент опасный и тревожный!
Чтоб не сумели массы повести,
Законы призывая к равноправью;
Наперекор её самодержавью
Чтоб не вставали поперёк пути!
За ними ей пришлось вести охоту,
Их опасаясь замыслов и взлёта,
К работе подключая МВД.
Взяв на контроль промышленные зоны,
Дежуря в прогрессирующей среде,
Чтоб заглушить ход революционный.
                42
Теперь обоих ссылка их ждала,
Но более в неведомые дали,
Где жизнь для поселенцев тяжела,
Наполненная тягот и печали.
Им вместе предстоит пройти опять
Лишенья и большие испытанья,
В заснеженных районах мирозданья,
Откуда невозможно убежать!
Этапом долгим через Красноярье,
В укрытое от света Заполярье,
Где бурелом и долгая зима!
Где к людям нет гуманного закона,
А летом комаров и мошек тьма,
Съедают всех живущих разъярённо!
                43
Четыре года – срок их таковой,
А далее «Столыпинский» Транссибом,
Набитый до отказа босотой,
Которую бросает по изгибам!
Тут голь и уголовники кругом,
А также «политических» хватает;
Им Туруханский край проклятьем станет,
Но к трудностям привыкнут все потом!
Туда идут этапы без конца,
Империю преследует упадок,
Носители Российского венца
Пытаются в ней навести порядок!
Но им не удержать её паденья,
Свои не признавая преступленья.
                44
Доехав к месту на десятый день,
На воздух ссыльных вывели с вагонов.
На улице стояла духотень,
Во всю палил июль из небосклона.
А дальше путь на Север предстоял
Из Красноярска вниз по Енисею:
За революционную идею
В заимке повышать потенциал!
По берегам дремучая тайга
Напоминает страшную могилу,
Где жизнь свою влачить наверняка
Лишь избранным окажется под силу!
Но вера в дело общее и труд -
Всю тяжесть и печаль перенесут.
                45
Огромен будет этот регион,
В десятки раз намного больше Крыма,
Тайга в нём злобна и непроходима,
Мир дикий в ней всецело сохранён.
Этап, в дороге претерпев обид,
Прибыв туда, оставил их пустыми,
Приняв к себе её суровый быт,
Который соблюдать пришлось в режиме.
Там Сталин переписку продолжал
С тем провокатором, что их предал,
Не ведая ещё, что он Иуда!
Просил, чтоб денег в будущем прислал,
Что от бездействия сидеть устал,
Что с навигацией уйдёт оттуда.
                46
А тот в ответ ему как близкий друг
Через охранку зла подкинул снова!
В конечном счёте, вместе со Свердловым
Был Сталин сослан за Полярный круг!
В ту пору в этих зыблемых местах
«Курейка» было крайнее селенье,
Почти весь год лежащее в снегах -
Имело для себя предназначенье.
Там населенье с небольшим числом -
Пушниной промышляло в основном,
Свободное влача существованье;
Ютилось оно в юртах круглый год,
Не зная ни царя и ни господ,
Традиции блюдя свои и знанья.
                47
Ещё имелось несколько домов,
Где более зажиточные жили,
В одном таком их сразу разместили,
Как сосланных из дальних уголков.
Соратников для них там не нашлось,
Но оттого им не было уныло,
Идея жизнью их руководила,
А шли они по ней не на-авось!
В краях тех Монастырское село
За сорок вёрст стояло в утешенье;
Поддерживая тесные общенья,
Там много политических жило.
Туда они, по правилам морали,
В конце концов, наведываться стали.
                48
В тот год в Европе началась война,
Развязанная империализмом!
О ней известно стало здесь по письмам,
В которых была так и названа.
Простой народ был брошенный в напасть,
Где обстановка двигалось в накале;
Большевики за это осуждали
Капитализм и нынешнюю власть.
«В войну втянули пролетариат,
Тем самым раздавив его движенье:
Чтоб погибали на полях сраженья
Они, уже одетые в солдат!».
А церковь и общественность, вначале,
Конечно, эту бойню поддержали.
                49
Сбежать никак не удавалось им,
Сопротивляться не имели воли,
Ещё, помимо прочего, режим
Держал их там на тщательном контроле.
Лишь книги оставались в благодать,
Чтоб время с интересом коротать.
Рыбалка и охота постоянно
Кормили, утешая их порой:
Что Революция не за горой,
Сама страна идёт к ней неустанно!
С колен потом поднимется народ,
Устроив для господ переворот;
Попили они крови его много,
Пора ему взыскать за это строго!
                50
Летели дни, недели, месяца -
Так незаметно канули три года!
Немного оставалось до конца,
Чтоб возвратилась заново свобода.
Но армия, теряя свою рать,
Уже хотела Сталина призвать,
Но только власть ей в этом отказала,
Когда поближе поглядела взад:
«Он там развалит воинский уклад,
Бойцов направив против капитала!»
Последние полгода, так и быть,
Ему велели в Красноярске жить.
В империи росли кругом волненья,
Уже приблизив час её паденья.

Конец первой части.