Уолт Уитмен

Уолт Уитмен.


Я не буду оценивать его по принципу «нравится / не нравится». Такую фигуру нельзя мерить субъективной меркой. Каждое мнение будет лишь частным взглядом. Этот человек — великий для американской поэзии. Чтобы было понятнее его место в их литературе, я скажу так: он для них — как Пушкин для нас.

Уолт Уитмен (англ. Walt Whitman, 31 мая 1819 — 26 марта 1892) — американский поэт, публицист. Человек-новатор, революционер, популяризировавший верлибр (свободный стих без рифмы и строгого метра). К концу жизни Уитмен обрёл славу первого общенационального поэта США.

Его поэзия развивается от личного «Я» до космических масштабов. Всё своё творчество он собрал в одну на протяжении жизни дополнявшуюся книгу — «Листья травы». Её центральная поэма, «Песня о себе», начинается с гимна собственному «Я» и расширяется до гимна всей Америке, её природе, городам и каждому простому человеку. Моя поэзия — это отдельно взятая тема, глобальная или точечная, но собранная как устройство, а не расширенная до вселенной. Он в своих стихах перечисляет образы, нанизывает сравнения и эпитеты на одну тему. Я в своих работах предпочитаю использовать и раскрывать только один образ.

Он — пионер верлибра. Причин много, одна из них мне близка:
Отказ от европейской традиции. Обычный стих ассоциировался у него со старым, аристократическим искусством Старого Света. Верлибр стал дерзким заявлением о культурной независимости Америки, о рождении нового искусства, столь же свободного и грандиозного, как сам континент. (Стоит добавить, что тогда каждый литератор мечтал создать великое американское произведение, уйдя от европейского канона). Я в 17 лет тоже решил, что не хочу писать в рамках традиционной строфы, и начал писать в три строки. Об этом я уже подробно писал в эссе #как_начал_писать@Laconic_Poem.

У него есть оды предметам, где он воспевает и встраивает их в космическую вселенную — например, паровоз или топор. У меня тоже есть целый цикл «Предметы». Но я пишу их не как восхваление, а как анализ поведения человека в состоянии греха или добродетели — где предмет становится культом страсти или инструментом перехода от одного состояния к другому.

A child said What is the grass? fetching it to me with full hands;
How could I answer the child? I do not know what it is any more than he.

Ребёнок спросил: «Что такое трава?» — и принёс мне полные горсти травы.
Что мог я ответить ребёнку? Я знаю не больше его, что такое трава.

Эти две строки и моё творчество сходны в одном: вопрос кажется простым, но точного ответа на него нет. Автор размышляет, углубляясь в рефлексию о жизни и смерти. Так и я в своих стихах задаю вопросы, на которые пытаюсь дать ответ — или оставляю их открытыми. Они кажутся обыденными, но для каждого человека ответ будет свой, основанный на его опыте.

Особое внимание хочу уделить морю. Я люблю море, и Уитмен тоже писал о нём. Его описания — образные, красочные. Он создаёт из слов целый мир: подводный и надводный. Подводный я, как и вы, не знаю. Но надводный мне близок и знаком — я узнаю этот мир в стихах Уитмена.



Как я отношусь к Уитмену?

Начнём с того, что я впервые открыл для себя этого автора, спросив у знакомых — они тоже о нём не знали. Мы привыкли жить в европейской литературной и художественной традиции, и что из Америки к нам приходят в первую очередь массовые формы культуры: музыка, фильмы, сериалы. С литературой сложнее: гиганты американской прозы (Твен, Хемингуэй, Фицджеральд) у нас на слуху, но американская поэзия — особенно такая фундаментальная и новаторская, как у Уитмена — остаётся скорее территорией для посвящённых. Его имя не навязывают в школе, как имя Пушкина. Его открываешь уже сам, выходя за рамки общеизвестного канона. Чтобы сформировать своё мнение, я прочитал о нём статьи, его работы в оригинале и переводе. Мне было интересно узнать об этой личности. Но статьи можно найти в интернете, а здесь — моё отношение, поэтому я и сравнивал его со своим творчеством, чтобы было наглядно.

Наше творчество полярно: он пишет о космическом расширении и лирическом «Я», а я — об углублении и сжатии смыслов, без чёткого лирического «Я». Как и он, я хочу привнести свою точку зрения, новый формат стихов. Тот факт, что его новаторство нашло отклик, доказывает: у любого, кто честно ищет свою форму, есть шанс быть услышанным — если не сразу, то историей. Это человек, который создал поэзию для своего народа, доказав, что можно выйти за рамки традиции и создать свою.

Для меня его творчество — не образец, но важный эксперимент и способ расширить кругозор. Недавно я публиковал пост о Гертруде Стайн — она писала позже, но тоже пересобирала поэзию, и её творчество мне также не откликается.

Поэтому личность Уитмена заставляет меня его уважать, а поэзия интересна, но не в том формате, который близок мне. Хотя повторюсь: про море мне понравилось.