Рык

Среди душных низинных болот,
Меж волнистых приземистых гряд,
Жил давно исполинский народ -
По сей день про него говорят
Письмена, чей язык позабыт,
И остатки платформ пирамид.

Чужака потревожит сильней,
Из земельных взирая пучин,
Гипнотический прищур очей
Пухлогубых тяжёлых личин,
Под защитой базальта шлемов
Череды колоссальных голов.

Гулкий шёпот исходит от них,
Поведут они речь о былом,
Ритуалах в мирах колдовских,
Шумных игрищах в поле лихом:
Мяч летал средь локтей и меж ног,
Кровь лилась на горячий песок.

Серпентина мозаик панно
Устилает мурованый двор,
Что под насыпь сокрыт уж давно,
Жадеита укажет топор
Возвышенье, поднятое встарь,
Монолитом венчает алтарь.

И предстанет горою над ним,
Коренастая, дюжая дочь,
Бронзокожим остовом тугим
Что впитала незримую мощь,
Ей кецаля блестит бирюза
И раскрытые гневно глаза.

Нестерпимый дневной солнцепёк
Её с жадностью облик вобрал,
И массивные втулки серёг
Отражает поверхность зеркал,
И нефрита в руках её дар
Спит дитя - человек-ягуар.

Его слушает племя и вождь,
Собравшись под ступенчатый храм,
Его слёзы - как благостный дождь,
Что несёт плодородье полям,
Его крик - сокрушительный гром,
Что в рычаньи тонул роковом.

Лишь вопрос в одночасье возник:
Не с потоками ль мутными вод
Тот утробный чудовищный крик
Разрушение мира несёт?
Хороня целый свод городов
И ряды колоссальных голов?