Осколок

Вишнёвые волосы облаком рыжим
стекают по медным расколотым крышам
и ветер ласкает трескучие сучья
по самому краю планиды барсучьей.

Стеклянные розы и соло в миноре
на старой гитаре - «Федорино горе»,
дворы и заборы – прелюдия смысла,
причина ненастий, судеб коромысло.

Затворница ставен, где черное в белом
зашорено мятым раскрошенным мелом
и Красные кони,- невольные птицы
предвестники ветра в плену колесницы,

где люди – предтеча иллюзий на веру,
глотками побега пронизанный Рерих
и катарсис рондо – семантика нитки
в минорном Вивальди сарказмами Шнитке.

В багряном кипенье стыдливых апрелей
оскомина ветра степной карусели 
поношена бегом по травам некошенным
в коротеньком платьице, наспех наброшенном

и мы, тот осколок, случайно забытый
нелепым раскладом судеб и событий,
где бабочки бьются о сонные блюдца
и улицы-реки зовут окунуться.

А небо смотрело незрелым отливом,
кичливыми булками, запахом пива
и ночи топтали пороги рассвета,
а детства не стало, как не было лета.