Реставратор Давида Глава 30

Глава 30 Понимание и управление
Уважение к чужому мнению, уму – признак своего.
Фридрих Ницше
Утро было не ранним и началось, что кто –то открыл шторы быстрым и резким движением. Потоки яркого солнца устремились в комнату и побежали именно к моим закрытым глазам. Я еще не до конца проснулся. Поэтому прикрыл глаза рукой, так как было ощущение, что их подвергли мимолетной пытке. Я перевернулся на живот, ощущая влажную футболку на спине. Но утреннего гостя не устраивало, что я еще сплю.
- Ты на часы смотрел, Чапек! Я думала, что ты, правда, обо мне переживаешь, - я повернул голову, ощущая боль в шее, возле окна стояла Джессика, не настроенная на шутки, но я не собирался уступать.
-  Приличные леди не задают такие вопросы в комнате неженатого мужчины, если, конечно, не разделяют  с ним руку и сердце или хотя бы общую кровать, - я уткнулся в подушку, понимая, что я капитально проспал.
Джессика же с силой швырнула подушку с кресла в меня, так что она попала мне по спине. Не было больно, но, когда ты только проснулся, такое вторжение не приносит удовольствие.
- Какая муха тебя укусила?! Видно, Морган их тренирует на вспыльчивых женщин, - я с трудом поднялся на ноги, прикрываясь пледом, - Я не готов с утра к заигрыванию, Джессика, ты не могла бы отвернуться, чтобы я переоделся для начала, чтобы ответить на твой гневный взгляд.
- Я видела тебя и без одежды! Ты что меня стесняешься, - Но Джессика выполнила мою просьбу, - я надел спортивные брюки и сбросил влажную футболку.
- Нас тогда охватывала страсть. Странность в том, что люди сначала могут переспать, но, даже поженившись, стесняются друг перед другом переодеваться первое время. А кто – то и постоянно. В жизни я достаточно стеснительный человек, - Джессика хмыкнула на мою характеристику, - Ну, не верите, не леди, не надо. На ваше замечание, что  не переживал, вы совершенно не правы. Я просто очень устал вчера, тем более мне снились кошмары, я не смог себя отконтролировать. Знаю, что это детский лепет, но я уже проспал.
- Ты видел плохие сны? – Она повернулась ко мне.
- Не плохие, а кошмары.
- В чем разница?
- Из плохих снов я вижу свет в конце туннеля, а из кошмаров нет, они меня поглощают. И я не просто боюсь, а все горит изнутри. Ну, да, ладно. Я рад, что ты дома.
- Ты не представляешь, как вы меня напугали, - Джессика не собиралась оставлять меня сейчас одного. Я поглядел на часы. Нужно бы еще принять душ, ведь Морган ждет, - Не смотри на часы, я договорилась с Джорджем, вот он – истинный мужчина, он сразу согласился, чтобы ты сегодня побыл в поместье, а не ездил в клинику.
- Ну, да. Я бы хотел посмотреть, как он тебе откажет, съязвил я.
- Ты уходишь от моего разговора. Я вам с утра звонила, никто не брал трубку. Ты не представляешь, что я ощутила! – Я злорадно улыбнулся, значит, она почувствовала себя так же, как я вчера, когда она решила мне не сообщать об ее состоянии. Но Джессика не заметила и продолжила, - Я думала, что что – то случилось. Да, и потом, что вы с Адель друг друга измучили. Но, знаешь, я застала ее в хорошем настроении. Не скажу, что ты ей понравился, но она не сказала о тебе гадко и прямолинейно, как о большинство моих ухажеров. А Клиффорд ее вовсе бесил.
- А почему я должен ее бесить? Твоя тетушка еще в здравом уме. Только довольно властном и принципиальном уме, но мы нашли, о чем нам поговорить, - я сел снова на кровать. Раз спешить больше некуда.
- О чем же? – Джессики не понравилось, что мы вели задушевные разговоры без нее.
- Ни о чем особенно. Ты завтракала?
- Начинается. Тот же вопрос спросила и Адель. Вы чем –то с ней похожи. Она тоже врач.
- Правда?  – я снова встал  и стал заправлять постель. Джессика стала мне помогать. Продолжая разговор о тетушке.
- Да, она – кардиолог. При чем неплохой.
- Но я ничего о ней слышал. Она не настолько старая, чтобы мы не пересекались  вовсе.
- Правильно. Она вышла замуж рано за американца Фрэнка и уехала к нему на родину. Он был инженером. Там она родила ему троих сыновей. Одного из внуков ты видел вчера. За то, что она улетела из семейного гнезда без родительского благословения, мой дед, да и потом мой отец лишили ее наследства. Не смотря на то, что милый с виду Фрэнк оказался настоящим тираном: он стал злоупотреблять и бить ее. Видишь, у нас дурные предрасположенности к мужчинам. Когда она была беременная последним сыном, Фрэнк избил ее так, что сломал ей челюсть, поэтому, если ты смотришь и видишь, что ее челюсть упрямо и властно выдвигается вперед, то это последствия любви ее мужа. Она перенесла много операций, но лицевой нерв часто воспаляется, придавая ей грозно – яростный вид. Но она – не плоха, только стала жестокой после такого. А бил он ее по двум причинам: ревность и жадность, что она не получила богатого наследства.
Я отодвинул Джессику, сам убрал кровать в стену, не давая ей поднимать тяжести.
- Я устал тебе говорить, Джессика, что бьют люди, потому что жестоки и желают самоутвердиться, а, не потому что ревнуют. Человек – это не вещь, которая принадлежит кому - то. Так ты завтракала?
- Да. Я не смогла пройти мимо Мэг. Ничего, что я рассказала тебе об Адель. Просто она поживет у меня немного, быть может, до рождения малыша. Но она – очень трудный человек, мне хотелось бы, чтобы ты понял, что она не со зла. Просто. – Джессика не находила слов, что «просто».
- Просто, ты переживаешь, что мы можем сделать друг другу словесно больно. Не переживай, мы найдем общий язык, я тоже знавал, как судьба может быть жестокой, поэтому не всегда сразу сужу людей за их речи.
Джессика выдохнула ртом, так что ее светлые кудри на лбу, зашевелились.
- Жарко. У тебя очень душно в комнате. – она прошла и открыла окно.
-  Жарко. Не спорю. Да, и сейчас у тебя выбрасывается множество гормонов, которые волнами не дают тебе покоя, - Я нашел в шкафу чистую футболку, бросив грязную в корзину с бельем для стирки.
- Как Давид? Я заходила к нему, но он спал.
- Вчера, в испуге из – за тебя, он встал на ноги. Это прогресс, но у него страдает нервная система. Будем учиться успокаиваться. Причем, вскоре его так же начнут мучить гормоны. Раз сегодня ты отпросила меня с работы, я позанимаюсь с ним больше.
- Я отпросила тебя не просто так. Сегодня я хочу организовать семейный ужин в нашем узком кругу. Я стала забывать, как быть у домашнего очага. Мне не хватает тепла. Пол, я должна тебе кое – что сказать. Но боюсь, что ты будешь злиться, - Джессика нервно отбросила прядь со лба.
- Не решай, пожалуйста, за меня. Лучше сказать сразу, чем мучиться.
- Я познакомилась с твоей матерью по телефону, и пригласила ко мне, погостить. Она будет у нас через неделю. Я еще много лет назад навела справки о тебе, еще по делу Филиппа. Но сейчас другое дело, ты  - отец моего ребенка, я хочу познакомиться с ней. Но я не знаю, как ты отнесешься к моему решению.
В задумчивости я потер ладони друг об друга.
- Я не знаю, что пока тебе сказать. Когда ты звонила, ты не учитывала мое мнение. Мне нужно подумать. Но с другой стороны рано или поздно, мне все равно пришлось бы вас познакомить. Это неизбежное. Но, моя мама, пусть и широких взглядов, но не придет в восторг, что у тебя будет ребенок от меня, но мы не женаты. Как и о Давиде, она тоже еще не знает. Я не хотел беспокоить семью. Но не будем делать поспешных выводов. Я достаточно взрослый, и многое, что мама обо мне не знает. И я часто думаю: «слава Богу». У большинства матерей поступки их детей могут сделать сердечную мышцу слабее.
********
Мы начинали занятия с Давидом около обеда. Возле дома была прекрасная лужайка, которая уже покрылась зеленым ворсом. Первые попытки не увенчались успехи. Давид упал и со злостью схватил горсть небольших черных  камней и кинул в сторону.
- Прекрати, пожалуйста. Если ты будешь злиться, это только усугубит дело, - я присел на корточки перед ним, - Надо научиться контролировать свой гнев.
- Тебе не понять! – ох, уж эта ярость в зеленых глазах.
- Что мне не понять? Ты говоришь так, будто я с другой планеты.
- Ты на своих ногах стоишь. Знаешь, я часто думаю, лучше бы я убился тогда на мосту. Нет, радости в жизни. – Давид отвернулся от меня, чтобы не видеть мой испуг в глазах.
- Зачем ты так? Жизнь – это дар небес, и такой шанс выжить дают не всем. Нужно ценить то, что имеешь. Давай руку, - Я обхватил его за талию и стал приподнимать, когда увидел, как к лужайке идет Адель. Издалека я посмотрел на эту женщину другими глазами, после рассказа Джессики. Да, потерять многое ради ложной любви, а теперь мучиться болью в груди. Из  -за этого  она подсыпает в сигареты травяные анальгетики. Лицевой троичный нерв – один из самых больных, как и работать с ним очень трудно, - Доброго утра, Адель. Извините, Джессика не представила вас полным именем, чтобы обратиться к вам через мадам.
Она проигнорировала мое «доброе утро», но ответила про полноту имени.
- Я осталась на своей истинной фамилии Фонтейн. И умру вместе с ней. Я смотрю, вы занимаетесь. Забавно.
- Ничего забавного, - Давид сжал кулачки, отталкивая мои руки, попытался встать сам. Речь Адель была ему не по душе. Но ее не смущала агрессия мальчика. Наоборот, она внимательнее посмотрела на него.
- Мне кажется, генетическая экспертиза ошиблась. В нем течет дух семейства Фонтейн. Непокорность, властность во взгляде. Как он сверкнул на меня глазами, я должна упасть замертво. Мой брат – был жестоким и эгоистичным. Но он расширил богатство империи, потому что обладал стальными нервами и хваткой бульдога. Он не пожалел бы никого для достижения своих целей. Он видел, кто может создать ему конкуренцию, а кто просто свалиться в яму. О, продолжайте, не останавливайте его, мистер Чапек. Мне нравится его непокорность.
Плечи Давида  под моей рукой напряглись. Он осел на лужайку и пошевелил ногами.
- Я привезу тебе завтра стационарные ходунки. С ними будет проще передвигаться. На сегодня хватит, а то ты слишком устанешь. А к тебе сегодня на занятие приедет мадам Доусен.
Давид поморщился, но не сказал ничего в ответ. Интуитивно я понимал, что он напряжен. И сейчас я его тоже раздражал, поэтому Давид охотно согласился, чтобы в комнату ему помогла подняться Мэг. Адель же осталась со мной рядом. Она шла не спеша, прихрамывая на левую ногу, но имела генеральскую выправку.
- Вы слишком принимаете близко к сердцу все, мистер Чапек, - она посмотрела на меня, ожидая моего удивления.
- Почему вы так решили? – я убавил шаг, чтобы ей было удобно идти.
- Потому что у вас на лице написано, что вы недовольны. Не стоит, Пол, так убиваться. Он еще маленький, а вы пытаетесь с него спросить, как со взрослого. У меня трое сыновей, поэтому я могу давать вам советы. Не пытайтесь его переделать. Все равно, рано или поздно в нем проявиться то, что вы можете так бояться, избегать и наказывать за данные поступки.
- Я постараюсь учесть. Джессика рассказала мне часть вашей жизни, - Я посмотрел сбоку на ее лицо, у нее был небольшой нервный тик. – Я мог бы вас осмотреть и облегчить вашу боль, чтобы вы не курили гадость.
Она криво улыбнулась.
- Все же почувствовал. Да, и Джессика где – то заразилась добротой и болтливостью, а может у нее эта черта от ее романтичной матери. Послушайте, Пол, мне за семьдесят, я тоже врач и прекрасно понимаю, если есть возможность не лезть скальпелем, лучше не лезть вовсе. Думаю, что всем архангелам на верху, уже все равно, красива я или нет. Нервно дергается мое веко или нет. Я их не напугаю в гробу, тогда зачем что  -то облегчать? Когда можно просто помолиться на стакан виски, чем на маску с наркозом. Лучше скажите, кто это мадам Доусен?
- Психотерапевт.
- Бог, ты мой! – Адель хлопнула в ладоши. – За такое дело мне все же нужно вас заставить выпить хорошего хереса, который Джессика прячет, как зеницу око.
Я ожидал такой реакции и непроизвольно улыбнулся. А она продолжила.
- По мне, все это чушь. Разве чужой человек может помочь тебе в твоей боли, когда у него своей хватает. И потом, разве пустишь чужого человека в собственное я, которое еще считают растоптанным и униженным? Это глупости времени. Когда я росла, все было значительно проще. Мы учились помогать себе сами, считая, что слабость – унизительна. И не даст возможности выжить. Но Джессику ведь не переубедишь? Она еще упрямее, чем я.
Мы вошли в дом. Пахло запеченной уткой. Мой желудок болезненно сжался. Адель прошла первая в столовую. В комнате уже стоял сервированный стол. Стол был украшен подсвечниками. Джессика стояла возле стола и отбирала розовые розы в вазу. На ней было вязанное светло  серое платье. И белый пиджак. Пиджак был широким и прикрывал ее располневшую талию, так что Адель вроде не заметила. В столовую вошла Мэг с подносом, на котором стояли бокалы и бутылка вина в ведерке со льдом.
- Думаю, что тебе нужна помощь, Мэг. Пол, принеси часть посуды, если тебе не трудно. Утка уже готова. Думаю, что мы можем собраться все вместе.
Я послушно помог сервировать стол. Адель села в кресло и стала наблюдать. Когда Джессика сформировала букет и поставила вазу на середину стола, тетушка  сказала.
- Надеюсь, отец не Клиффорд. В противном случае, я не перенесу и выдам инфаркт, - в ней снова проснулся старый богомол.
- О чем ты? – щеки Джессики заалели.
- О том, что ты беременна. И это чудо. Столько лет. И не пытайся отрицать, тебе не пятнадцать, когда тебя застали с твоим одноклассником в родительской постели. Да, я до сих пор помню. Когда я тебя увидела вчера, я засомневалась. Извини, старость. Но твой обморок поставил все на свои места. Так, я надеюсь, ты не продлишь династию Клиффорда!?
Джессика понимала: отрицать бесполезно.
- Нет, не Клиффорд. Пусть пока тебя это тебя не тревожит.
- Ох, детка, когда же это должно меня волновать, лет, через тридцать, у святого Петра и Павла?
Но Джессика не решалась сказать, что отец ее ребенка – это я. А Адель почему – то не представила данный факт. Она была убеждена, что нас связывает только Давид, который появился при всеобщем молчании. Мальчик молчал, поэтому трудно было понять о его состоянии. После последних штрихов, Джессика рассадила всех за столом в том порядке, как хотела. Мэг и Давида она посадила  по правой стороне, а меня и Адель по левой от себя. Ральфа отказался от всеобщей трапезы. Я вскрыл бутылку вина и разлил по бокалам: для Адель, Мэг, себе. Для Джессики я разбавил вино водой. Она смолчала. Я сидел напротив Давида, он старался на меня не смотреть. Данное обстоятельство меня расстраивало. Стол погрузился в молчание, оживила ситуацию тетушка.
- Утка прекрасна, Мэг. В прошлый раз, когда я была, она была суховата. Года идут тебе на пользу.
- Спасибо, Адель, - Мэг так давно работала в семействе Фонтейн, что считалась практически членом семьи и могла называть по именам.
Адель продолжила.
- Я все думаю, Джессика, на нашем семейном месте на кладбище Пасси, практически не осталось места. Куда же лягу я? – Джессика поморщилась, - Ну, что ты! Очень своевременный вопрос. Место, где лежит жена Филиппа, было моим. Не кажется ли тебе, что нужно откупить еще места рядом. Не хочу потом ходить через все кладбище к родственникам на чай. Хочу твоему отцу и там помотать нервы.
После вчерашнего разговора с Адель, ее речи меня не удивляли. Я наблюдал за Давидом, он весь напрягся.
- Замолчи! – Давид ударил вилкой по столу, так что она выскользнула из его рук и упала на пол, - Мерзкая тетка. Не смей так говорить о дедушке!
- Давид! – Джессика встала, явно не понимая, что происходит. У Адель нервный тик стал сильнее, но она попыталась улыбнуться с иронией.
- Пусть она на меня не смотрит. Она видит во мне калеку! Она –мерзкая тетка!
- Давид, успокойся, немедленно, - Я тоже встал, -Извинись, перед Адель.
- Пол. – Джессика сказала это тихо и села, закрыв глаза ладонью, - Пожалуйста. Перестаньте.
- Ты – плохой отец, если ты на ее стороне. Филипп бы так не поступил, он бы понял! А ты только Джессике понравиться хочешь!
Он мог сам управлять коляской, поэтому он выехал из столовой без спроса. Джессика обратилась к Мэг.
- Мэг, отведи, пожалуйста, Давида в комнату и отнеси ему еду наверх.
Когда она вышла, Адель встала и отошла к окну, сказав мне.
- Благородно, мистер Чапек. Но не стоило. Вы меня не услышали сегодня. Он всего лишь маленький мальчик, который потерял близких. Когда мой брат был жив, он мог выразиться на меня и не так, когда я приезжала, а Давид был еще меньше.
- Меня не интересует, как в прошлом говорили за этим столом.
- Адель права, мы должны его понять, - Джессика взяла мой  бокал с вином и отпила из него, не разбавленное.
- Права? Вы слышите себя. Конечно, он еще не восстановился полностью и он – не опытный мужчина, но это не дает ему право оскорблять человека только потому, что он ему не к душе или его слова. С самого раннего возраста он должен научиться уважению. Богат он или беден. Силен или слаб, - Адель посмотрела на меня с интересом, понимая, что я подчеркнул ее сегодняшнюю речь в своей.-
- Ты слишком от него много требуешь. Успокойся, Чапек. Мы должны его услышать, - Джессика стала злиться. Я подхватил ее злость.
- Да, научиться слышать собственного ребенка – важный шаг во взаимоотношениях. Но слышать своего ребенка и позволять ему управлять собой, а потом делать, что угодно, разные вещи.
В дверь позвонили. Я ответил.
- Я открою дверь сам.
Я прошел к входной двери. Распахнув ее, я увидел на пороге капитана Бертрена. Я был еще в гневе, поэтому автоматически закрыл дверь перед его носом. Затем открыл снова, капитан лучезарно улыбнулся.
- Верное решение, месье Чапек.
- Вы никогда не появляетесь просто так. Кто на этот раз? – я не пропустил его пока в дом, не желая, чтобы черная весть снова прокралась к Джессике.
Капитан вздохнул, прежде, чем задать вопрос.
- Вы знакомы с Лорой Милдон?