Бессмертный
(по мотивам Хорхе Луис Борхес)
Сквозь пыль времён, где ветер сторожит
Руины духа — смутное преданье,
И каждый камень будто говорит
О тщете, разомкнувшей мирозданье.
В тот дальний край река во мгле течёт,
Где безвременье стынет без движенья;
Кто к зыби вод склонится — тот войдёт
В безмолвный круг, лишённый отраженья.
Там солнце жжёт обугленный гранит,
И тень лежит на плитах без названья;
И город — бесконечный лабиринт,
В себе самом лишённый оправданья.
Там стены входят в медленный черёд,
И башни — жест, застывший в напряженье;
И каждый шаг, свернув за поворот,
Ведёт в одно и то же наважденье.
Среди руин — безмолвные тела,
Их лица — маски, безо всякого сознанья;
Их тишина древнее, чем земля,
И взгляд их — как застывшее дыханье.
На плитах — след исчезнувших веков,
Труд времени под бронзой и гранитом;
И вязь в узоре сумрачных штрихов,
Как письмена богов, во мгле сокрыта.
Их смысл нам постигнуть не дано,
Но в них — язык, лишённый толкованья;
И там ответ, где всё заключено, —
На шкуре тигра соткано всё знанье.
У чёрной чаши — тишина и тень,
И гладь воды недвижна и безгласна;
И холод там, медлительный, как тлен,
И морок, где прозрение напрасно.
Стена — разлом, как трещина веков,
И Алеф — точка мироотраженья,
Где сходятся и множество миров,
И лиц — без всякого определенья.
В нём — Рима прах и Вавилона дым,
И Троя — вновь в огне и разрушенье;
И все мгновения становятся одним
В бессмысленном и вечном повторенье.
Там пребывает мир в потоке сна,
И пепел равен будущим рожденьям;
И мысль, достигнув собственного дна,
Уже теряет смысл и направленье.
Всё, что возникло, возвратится вновь,
Но не поймёт предначертанья;
И вечность, обретая плоть и кровь,
Уже несёт небытие — в сознанье.
И понял я: бессмертье — только след
Всевышнего — слепое Провиденье;
Лишь смерть в мир возвращает Его свет
И придаёт вещам определенье.
Примечания
Алеф — образ из рассказа Алеф Хорхе Луис Борхес:
точка пространства, в которой одновременно присутствуют все точки мира. Символ абсолютного видения, где исчезают границы и различия.
Бессмертный — отсылка к рассказу Бессмертный:
бессмертие лишает человека индивидуальности; переживая всё, он утрачивает способность различать и быть собой.
Письмена Бога — мотив из рассказа Письмена Бога:
сокрытый текст, заключающий знание обо всём. В произведении он зашифрован в узоре шкуры тигра; прочтение этого письма означает выход за пределы человеческого понимания.
Свидетельство о публикации №126032803798
Именно поэтому его слабость — в некоторой книжности и предзаданности. Образы здесь не всегда рождаются один из другого как нечто внутренне необходимое, а скорее накапливаются, усиливая общий фон: руины, мгла, письмена, Алеф, прах цивилизаций. Финал выглядит логичным, но воспринимается скорее как заранее подготовленная мысль, ради которой и выстроен весь текст. На этом фоне стихотворение интересно как уважительный и умелый отклик на Борхеса, но как вполне самостоятельное философское высказывание убеждает не до конца.
Если сравнить с похожими текстами, то разница особенно заметна у самого Борхеса: у него лабиринт, бесконечность, память или Алеф существуют не как знаки “высокой темы”, а как формы действительно пережитого мыслительного напряжения. В подражаниях и стилизациях, наоборот, часто остаётся прежде всего атмосфера и набор узнаваемых символов. Ваш текст ближе именно ко второму типу: он культурно оснащён, композиционно собран, но пока сильнее опирается на уже существующий мир Борхеса, чем создаёт собственный. Поэтому впечатление остаётся двойственное: вещь умелая, серьёзная, но больше литературно сконструированная, чем внутренне прожитая.
Жалнин Александр 31.03.2026 19:53 Заявить о нарушении
Вы очень точно уловили интонацию текста — его стремление к строгой форме, к выстроенной логике движения и к работе с борхесовским пространством как с уже заданной системой координат. Для меня это действительно было важно: не столько воспроизвести атмосферу, сколько попробовать пройти внутри неё до конца, до формулы.
Возможно, именно поэтому стихотворение и воспринимается как «сконструированное»: в нём изначально заложена идея движения к пределу, где различение исчезает, а затем возвращается. В этом смысле текст ближе к рассуждению, доведённому до образа, чем к непосредственному переживанию.
При этом для меня принципиально, что образы не просто накапливаются, а последовательно изменяют своё значение: руины, письмена, Алеф, повтор — это не столько фон, сколько этапы одного и того же процесса. Возможно, эта внутренняя логика оказалась менее ощутимой, чем сама культурная оболочка.
Ваше замечание о предзаданности финала я воспринимаю как важное: действительно, текст строится от конца, а не приходит к нему неожиданно. Вероятно, в дальнейшем стоит поискать больше пространства для неопределённости внутри самой структуры.
Спасибо за точную и честную рецензию — она помогает увидеть текст со стороны и уточнить собственную задачу!
Мартель Этранже 31.03.2026 20:29 Заявить о нарушении