Бессмертный

«Тот, кто прочтёт письмена Бога, перестанет быть человеком»
(по мотивам Хорхе Луис Борхес)

Сквозь пыль времён, где ветер сторожит
Руины духа — смутное преданье,
И каждый камень будто говорит
О тщете, разомкнувшей мирозданье.

В тот дальний край река во мгле течёт,
Где безвременье стынет без движенья;
Кто к зыби вод склонится — тот войдёт
В безмолвный круг, лишённый отраженья.

Там солнце жжёт обугленный гранит,
И тень лежит на плитах без названья;
И город — бесконечный лабиринт,
В себе самом лишённый оправданья.

Там стены входят в медленный черёд,
И башни — жест, застывший в напряженье;
И каждый шаг, свернув за поворот,
Ведёт в одно и то же наважденье.

Среди руин — безмолвные тела,
Их лица — маски, безо всякого сознанья;
Их тишина древнее, чем земля,
И взгляд их — как застывшее дыханье.

На плитах — след исчезнувших веков,
Труд времени под бронзой и гранитом;
И вязь в узоре сумрачных штрихов,
Как письмена богов, во мгле сокрыта.

Их смысл нам постигнуть не дано,
Но в них — язык, лишённый толкованья;
И там ответ, где всё заключено, —
На шкуре тигра соткано всё знанье.

У чёрной чаши — тишина и тень,
И гладь воды недвижна и безгласна;
И холод там, медлительный, как тлен,
И морок, где прозрение напрасно.

Стена — разлом, как трещина веков,
И Алеф — точка мироотраженья,
Где сходятся и множество миров,
И лиц — без всякого определенья.

В нём — Рима прах и Вавилона дым,
И Троя — вновь в огне и разрушенье;
И все мгновения становятся одним
В бессмысленном и вечном повторенье.

Там пребывает мир в потоке сна,
И пепел равен будущим рожденьям;
И мысль, достигнув собственного дна,
Уже теряет смысл и направленье.

Всё, что возникло, возвратится вновь,
Но не поймёт предначертанья;
И вечность, обретая плоть и кровь,
Уже несёт небытие — в сознанье.

И понял я: бессмертье — только след
Всевышнего — слепое Провиденье;
Лишь смерть в мир возвращает Его свет
И придаёт вещам определенье.

Примечания

Алеф — образ из рассказа Алеф Хорхе Луис Борхес:
точка пространства, в которой одновременно присутствуют все точки мира. Символ абсолютного видения, где исчезают границы и различия.

Бессмертный — отсылка к рассказу Бессмертный:
бессмертие лишает человека индивидуальности; переживая всё, он утрачивает способность различать и быть собой.

Письмена Бога — мотив из рассказа Письмена Бога:
сокрытый текст, заключающий знание обо всём. В произведении он зашифрован в узоре шкуры тигра; прочтение этого письма означает выход за пределы человеческого понимания.


Рецензии
В этом стихотворении привлекает прежде всего серьёзность замысла и стремление войти в борхесовское пространство — пространство лабиринта, тайны, вечного возвращения, утраты человеческой меры. Автор берёт сильные, культурно насыщенные образы, и они сразу создают впечатление значительности. Читается текст ровно, стройно, с хорошим чувством интонации. Но при этом остаётся ощущение, что перед нами не столько живое внутреннее переживание, сколько продуманная литературная конструкция на мотивы Борхеса. Стихотворение не столько открывает мысль по ходу движения, сколько последовательно подводит к уже намеченному выводу.

Именно поэтому его слабость — в некоторой книжности и предзаданности. Образы здесь не всегда рождаются один из другого как нечто внутренне необходимое, а скорее накапливаются, усиливая общий фон: руины, мгла, письмена, Алеф, прах цивилизаций. Финал выглядит логичным, но воспринимается скорее как заранее подготовленная мысль, ради которой и выстроен весь текст. На этом фоне стихотворение интересно как уважительный и умелый отклик на Борхеса, но как вполне самостоятельное философское высказывание убеждает не до конца.

Если сравнить с похожими текстами, то разница особенно заметна у самого Борхеса: у него лабиринт, бесконечность, память или Алеф существуют не как знаки “высокой темы”, а как формы действительно пережитого мыслительного напряжения. В подражаниях и стилизациях, наоборот, часто остаётся прежде всего атмосфера и набор узнаваемых символов. Ваш текст ближе именно ко второму типу: он культурно оснащён, композиционно собран, но пока сильнее опирается на уже существующий мир Борхеса, чем создаёт собственный. Поэтому впечатление остаётся двойственное: вещь умелая, серьёзная, но больше литературно сконструированная, чем внутренне прожитая.

Жалнин Александр   31.03.2026 19:53     Заявить о нарушении
Александр, добрый день! Благодарю Вас за внимательное и вдумчивое прочтение.

Вы очень точно уловили интонацию текста — его стремление к строгой форме, к выстроенной логике движения и к работе с борхесовским пространством как с уже заданной системой координат. Для меня это действительно было важно: не столько воспроизвести атмосферу, сколько попробовать пройти внутри неё до конца, до формулы.

Возможно, именно поэтому стихотворение и воспринимается как «сконструированное»: в нём изначально заложена идея движения к пределу, где различение исчезает, а затем возвращается. В этом смысле текст ближе к рассуждению, доведённому до образа, чем к непосредственному переживанию.

При этом для меня принципиально, что образы не просто накапливаются, а последовательно изменяют своё значение: руины, письмена, Алеф, повтор — это не столько фон, сколько этапы одного и того же процесса. Возможно, эта внутренняя логика оказалась менее ощутимой, чем сама культурная оболочка.

Ваше замечание о предзаданности финала я воспринимаю как важное: действительно, текст строится от конца, а не приходит к нему неожиданно. Вероятно, в дальнейшем стоит поискать больше пространства для неопределённости внутри самой структуры.

Спасибо за точную и честную рецензию — она помогает увидеть текст со стороны и уточнить собственную задачу!

Мартель Этранже   31.03.2026 20:29   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.